– Ладно, хватит болтать, – сказал он. – Поговорим о деле.

– Что еще ты задумал?

– Через несколько часов приедут два человека. От их решения – расширять завод или нет – зависит наше будущее. Мы их должны очаровать. Есть такое старое романтическое слово – очаровать. Поняла? Одного я беру на себя. Другого очаруешь ты.

– Что это значит?

– Не прикидывайся маленькой.

– Ты хочешь… ты хочешь, чтобы я с ним…

– Не обязательно. Напои, закрути голову. Вы это умеете. Меня это не касается. Ревновать я не буду. То есть буду, – поправился главный инженер, – но я сумею справиться со своей ревностью. Задача ясна?

– Но это… Это аморально. Если бы я узнала, что ты… Я бы тогда… Я бы… возненавидела тебя…

– Аморально, не аморально, – поморщился главный инженер, – это все слова. Символы. Существуют не слова-символы, а дела, поступки, конечный итог. Запомни это раз и навсегда. Говорятся слова, клеятся ярлыки, плетутся интриги, а потом, когда приходит конечный итог, все это напрочь исчезает и очень скоро забывается. А итог остается.

– Конечный итог один, – сказала Леночка.

– Верно. От этого итога никуда не уйдешь. Но перед этим есть еще один итог. Живой. Трепещущий, прекрасный, радостный. У каждого он свой. И каждый, перед тем как уйти в иной мир, хочет подержать его в руках. И этого он добивается любыми путями. Средства не важны.

– Какой же он… этот итог?

– Разный. Тебе, например, хочется быть красивой, нарядной, иметь ребенка и не зависеть от прозы жизни. Ведь верно?

– Допустим…

– Не допустим, а точно. Поэтому ты и ограбила кассу, и помогаешь мне.

– Зачем такие слова? – поморщилась Леночка.

– Я же сказал, слова ничего не означают – это символы. Так что обижаться не стоит.

– А у тебя какой итог?

Главный инженер посмотрел на сообщницу.

– Такой же, как и у тебя. Они совпадают.

Леночка покачала головой.

– Нет… Ты берешь высоко. Тебе всего мало. Я думала, что ты умрешь от радости при виде этих денег, а ты на них даже и не смотришь. Ты хочешь идти все выше и выше.

– Ну допустим, – сказал Громов. – Однако на данном этапе наши пути совпадают, верно?.. Так сделаешь?

Он привлек к себе женщину.

– Ты такая умная, обаятельная, тонкая… Вовсе и не обязательно ложиться с ним в постель. Зато скоро… Помнишь… белый теплоход… домик в горах… Квартира в Москве, по стенам ковры, гобелены, а ты в бархатном платье, на шее жемчужное ожерелье, на пальце – брильянт… Гости…

– Ладно, – сказала Леночка. – Сделаю. Ты знаешь, чем взять.

Они встали.

– А как будем с этими деньгами? Куда мы их спрячем?

– Я отнесу их в Пещеры. Там у меня есть укромный уголок.

– Нет, – покачала головой кассирша. – Я хочу тоже знать, где они лежат.

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, но мало ли что…

– Хорошо, – решительно сказал главный инженер. – Мы их закопаем здесь, на свекловичном поле. На несколько дней. А потом вместе перенесем в тайник в Пещеры. Здесь их, на свекле, никому в голову не придет искать. Согласна?

– Согласна.

Громов взял мешок, поднял с земли ветку и зашагал от дуба в сторону поля, громко считая шаги.

– Раз! Два! Три! Четыре!

На сотом шаге он вырыл руками в борозде ямку, положил мешок и заровнял землю.

– Запомнила? Сто шагов от дуба. Я вот ветку здесь воткну. Запомнила?

– Запомнила…

– Ну, молодчина. Вот тебе ключи от квартиры. Приведи там все в порядок. Продукты и все, что надо, – в холодильнике. Часика через полтора мы заявимся. – Громов поцеловал Леночку в лоб. – До встречи, у меня еще дела. Сначала еду я, а ты через полчаса следом.

Он вскочил на велосипед и поехал в сторону города, не оглядываясь.

Комиссия прибыла около десяти. В комнату вошли два пыльных, уставших человека. Один молодой, маленький, худенький, с длинными руками и длинной шеей, в очках – «сморчок», окрестил его сразу Евгений Семенович; другой уже в возрасте, под шестьдесят, крепкий, плечистый, грузный – «боровик».

К тому времени Леночка привела квартиру в полный порядок: все сверкало чистотой, на окнах нарядные шторы – принесла свои, – мебель расставлена по-новому, более удобно, со вкусом. Громов всегда страдал от неповиновения мебели, она сама располагалась по квартире, занимая преимущественно неудобное положение.

Но вершиной творчества Леночки был стол. Он находился абсолютно в соответствии с рекомендациями книг и журналов по правилам хорошего тона: вилки, ножи, салфетки лежали там, где им и положено лежать; тарелки и рюмки занимали абсолютно правильное положение по отношению друг к другу; холодные закуски, украшенные зеленью, просто взывали к немедленному употреблению; в довершение всего стол украшало несколько неброских, но изящных – Леночка много читала про японскую икебану – букетиков цветов.

Войдя в комнату и увидев это великолепие, гости слегка обалдели. По дороге шофер успел сообщить, что они едут на квартиру к главному инженеру, они знали, что тот холостяк, и ожидали встретить обычный холостяцкий прием: стол, застланный газетами, немытые окна, расшатанные стулья, кое-как вымытый пол и прочие вещи, которые, как ни приводи их в порядок, все-таки выдают своего хозяина то невытертой пылью, то застрявшими в щелях хлебными крошками, то выглядывающей из какого-нибудь укрытия пустой бутылкой – мстят за отсутствие внимания.