— Ты что, в самом деле, Фиона? — Лицо Дональда опять просветлело. — Честно, правда? У тебя действительно куча денег?

— Полным-полно, — соврала Фиона. — Разве не видишь, какой богатой я выгляжу?

— Но… — усомнился Дональд, и она поняла, что он думает о ее отеле.

— Я ужасно устала вчера вечером, — объяснила Фиона, не дав ему времени договорить, — и пошла в первый отель, куда таксист привез меня.

Ложь была неубедительной, но сработала.

— О Фиона, какое облегчение! — воскликнул Дональд. — Я жил, как в аду, все ломал голову, как быть с этими деньгами…

— Расскажи мне, что случилось, — тихонько попросила Фиона.

— Брат мой в конце концов попался, — сообщил Дональд. — Все оказалось гораздо хуже, чем я думал… Он получил четыре года тюрьмы. Это едва не убило нашу мать.

— Бедный Дональд! — вымолвила Фиона, касаясь его руки. — Мне очень жаль. Но прошу тебя, не беспокойся о деньгах.

— Фиона… — пробормотал Дональд.

— Больше даже не думай об этом, — продолжала она.

— Ты ангел, — заключил Дональд и стиснул ей пальцы. — Мне сейчас очень трудно. Прошлую ночь я не спал ни секунды, все думал, что тебе сказать. Все пытался что-то придумать, как расплатиться, если ты позвонила, чтобы забрать свои деньги.

— До чего глупо! — рассмеялась Фиона. — Как будто нельзя было мне во всем признаться! Какие у тебя еще трудности?

— Ну, мама была очень больна, — пояснил он, — мне пришлось перевезти ее в Лондон. Теперь она живет со мной, и ей нужен уход, предписанный доктором. Моего жалованья не хватает.

Он улыбнулся.

— Да ведь так всегда было, правда? — засмеялась в ответ Фиона. — Я же помню прежние времена…

Все еще изображая богатую леди, она настояла на том, что сама заплатит за завтрак. Еще до их встречи, утром, она обменяла оставшиеся франки на фунты и с легкой грустью от невеселых предчувствий проводила взглядом уплывающую банкноту.

«О Боже! — думала она. — Похоже, мне вечно суждено жить либо без единого пенни, либо купаться в роскоши! Хорошо бы для разнообразия иметь однажды серединный вариант!»

Потом пожурила себя за жалобы.

«Середина — всегда скучно, а мою жизнь скучной не назовешь, что бы там ни было!»

Охваченная каким-то порывом, Фиона вытащила из сумочки фунт и решительно всучила уходившему Дональду.

— Это для твоей матери, — сказала она, — ты не имеешь права ей ни в чем отказывать. Обязательно купи что-нибудь, чего ей по-настоящему хочется, какую-нибудь хорошую вещь, которой она никогда бы не купила сама.

Пока он бормотал слова благодарности, она весело помахала ему рукой и ушла.

«Я чересчур упивалась роскошью, — думала девушка про себя. — Экстравагантные вещи стали для меня привычны».

И, философствуя таким образом, Фиона вошла в ломбард, снимая с руки бриллиантовый браслет.

Ростовщик разочаровал ее.

Она надеялась на хорошую сделку с бриллиантовым браслетом, поскольку ювелир в Монте-Карло запросил с Эндрю за него астрономическую цену.

Ростовщик предложил восемьдесят пять фунтов при немедленной продаже браслета или сорок пять за заклад.

Фиона принялась спорить, и он разъяснил ей, что камни мелкие и не самого высшего качества, что в оправе содержится очень мало подлинной платины, что вещица стоит гораздо меньше, чем он предлагает.

Через двадцать минут Фиона поверила, что сей джентльмен оказывает ей неоценимую услугу тем, что вообще соглашается купить ее драгоценность.

В конце концов пришлось согласиться на предложенные восемьдесят пять фунтов.

Она не пошла в Челси поинтересоваться, свободна ли прежняя квартира.

Решила, что разумнее всего снять комнуту поближе к тому району Лондона, где собирается искать работу.

Поэтому она перебралась с багажом в небольшой тихий отель рядом с Оксфорд-стрит — малопривлекательный, облюбованный преимущественно коммерсантами, но расположенный в центре.

Первым делом Фиона отправилась в школу танцев, где проработала до наступления лета, но встретили ее довольно холодно, так как она уехала без предупреждения.

Ей сообщили, что вакансий нет, и дали понять, что даже если бы место было свободно, у нее не было бы шансов его получить.