Музыканты не прекращали играть, и публика без конца возвращалась на разноцветный стеклянный пол.

Фиона никогда раньше не видела, чтобы люди столько пили. Управляющий постоянно бегал вниз в погреб, чтобы проследить за доставкой очередной партии бутылок.

После трех часов ночи шампанское перелили в кувшины и стали подавать на стол в чашках.

Фиона подозревала, что делается это не столько для того, чтобы обмануть полицию, чего никогда бы не удалось, соверши та налет на клуб, сколько ради того, чтобы надуть посетителей, которые, заплатив за марочное вино, получали самое что ни на есть дешевое, ординарное.

Впрочем, подавляющее большинство клиентов к этому часу дошли до такой кондиции, что не отличили бы один сорт от другого. Сидели с побагровевшими физиономиями, охваченные любовным томлением, либо покачивались в тесно заполненном танцевальном кругу.

Наконец только в четверть пятого предельно усталая девушка вернулась в свою квартиру. Молочник уже разносил молочные продукты.

Ноги болели, глаза закрывались от усталости, когда Фиона притащилась домой, а ведь клуб еще не закрылся.

Управляющий, Пол и официанты хлопотали перед закрытием клуба и присматривали за тем, как уходили оркестранты и бармены.

«Ну и ночка! — сказала себе Фиона. — Наверное, мне придется перестраивать весь день…»

Она так устала, что, когда легла в постель, еще какое-то время не могла заснуть. В голове звучали мелодии, которые она слышала последние шесть часов.

«Ну и жизнь!» — снова подумала она.

Постепенно мягкая постель и тишина ее убаюкали.

Во сне она видела Джима.

Еще два месяца проработала Фиона хозяйкой дансинга в клубе «Новый Бродвей».

Поначалу клубу сопутствовал ошеломительный успех во многом благодаря светской прессе, которая изо дня в день провозглашала его «самым красочным и роскошным в Мейфэре».

Ближе к Рождеству ситуация, кажется, начала изменяться.

До сих пор заведение считалось роскошным и фешенебельным, временами довольно шумным и пьяным. Фиона обнаружила, что Пол не преувеличивал, обещая ей заработок в десять фунтов в неделю.

Частенько чаевых выходило даже больше, и она,к своей радости, не испытывала особенных затруднении с мужчинами, которые к ней пытались приставать.

Кое с кем она подружилась и даже привыкла получать частые приглашения на завтрак.

И все-таки оказалось, что, несмотря на сравнительно высокие заработки, расходы Фионы тоже возросли.

Огромные счета за одежду. Платья долго не выдерживали толчею танцевального круга, их частенько портили бесцеремонные руки пылких партнеров.

Основным принципом клуба считалось веселье, и оркестр всю ночь играл для посетителей, вовлекая их во все более буйные пляски. И это, конечно, губительно действовало на ее вечерние наряды.

Фиона заметила, что, хоть цены на новые платья огромны, чистка и стирка стоят еще больше, даже с учетом скидки, которой она пользовалась как постоянная клиентка. Ежедневные траты также составляли весьма значительную сумму.

Управляющий просил ее не надевать часто черное платье, так как считал, что черный цвет очень мрачный и угнетающий.

Он предпочитал белые или яркие цвета, которые хорошо сочетались с убранством зала и привлекали внимание к самой Фионе.

Ближе к Рождеству она пришла к выводу, что некоторые новые члены клуба переходят в разряд постоянных посетителей.

Среди них был смуглый мужчина, всегда превосходно одетый, но в нем было что-то необычное и неприятное. Возможно, это впечатление было вызвано его легким косоглазием.

Он всегда находился в компании других мужчин, никогда не общался с женщинами и не проявлял к ним никакого интереса.

Пил он умеренно, а иногда заказывал лишь бутылку минеральной воды, но управляющий и Пол относились к нему с большим почтением.

Похоже, его особенно интересовал Пол, и они часто сидели вдвоем и вели продолжительные беседы, предмет коих для всех оставался загадкой.

Иногда Пол оставлял кое-кого из клиентов для беседы с этим мужчиной, которого звали Хаймер — доктор Хаймер.

Каждый вечер он приходил в клуб около половины двенадцатого и просиживал почти до трех часов ночи. Он изучающе наблюдал за посетителями, танцующими и сидящими за столиками.

Еще при открытии клуба «Новый Бродвей» было объявлено, что посетители должны приходить только в вечерней одежде. Теперь же пара-тройка клиентов позволяла себе приходить в обычной одежде, и мало-помалу шикарная атмосфера первого месяца сменилась довольно заурядной обстановкой третьесортного ночного клуба.