Обернувшись к Жану Быку, он спросил:

— Ну, чем плох инструмент, а?

— Хорош, но для охоты, а не для танцев, — продолжал упорствовать тот.

— Верно, — подтвердил Туссен, легко соглашавшийся с возражениями, если находил их справедливыми. — Раз мы не поем и не пляшем, давайте пить!

— Согласен! — воскликнул г-н де Вальженез. — Давайте выпьем!

Но он переусердствовал и согласился слишком поспешно: он хотел напоить допьяна двух приятелей, избежав этого сам. Жан Бык смотрел на него, еще не совсем раскусив план г-на де Вальженеза: славный малый не предполагал, что вино может обратиться отравой; однако он почуял подвох и, снова поставив на стол бутылку, которую обхватил было за горлышко, собираясь налить Туссену, сказал:

— Нет, тебе хватит, Туссен!

— Мне всегда будет мало, дружище Жан.

— Может, это и верно, — заметил плотник, — да только не сегодня.

— Но вы же сами мне предлагали выпить, — отважился возразить пленник, — и я не стал отказываться.

— Вы, любезный мой сеньор, другое дело, — покосился на него Жан, — вы вольны пить, сколько вашей душе угодно… Я же вам сказал: в буфете еще бутылок сорок. Подставляйте свой стакан!

Лоредан повиновался; Жан Бык наполнил стакан на две трети и поставил бутылку на стол.

— А вы? — спросил г-н де Вальженез.

— Я? — переспросил Жан Бык. — Мне хватит. Туссен вам сказал, что я теряю голову, когда выпью лишнего. Он прав: мне не надо больше пить.

— Еще стаканчик, чтобы меня поддержать! — настаивал Вальженез, делая вид, что не понимает причину его воздержанности, хотя на самом деле отлично ее понял.

— Вы настаиваете? — спросил плотник, пристально глядя на графа.

— Мне бы этого хотелось.

— Будь по-вашему, — кивнул великан, наливая себе вина.

— А мне? — попросил Туссен.

— Тебе — нет!.. — отрезал Жан Бык.

— Почему нет?

— Потому что я решил: ты больше пить не будешь.

Туссен что-то проворчал, отступил на два шага, но настаивать не стал.

Жан Бык поднес стакан к губам.

— Ваше здоровье! — сказал он.

— Ваше здоровье! — отозвался г-н де Вальженез.

Стакан у Жана Быка был полон не доверху, и сквозь прозрачную стенку стакана он мог наблюдать за пленником. Он увидел, как тот зажал стакан в руке, быстро поднес его к губам, а потом поставил на стол, успев сделать какое-то почти неуловимое движение.

В то же время плотник почувствовал в ногах прохладу, словно наступил в лужу.

Он поднял ногу и ощупал подошву: с башмака капало.

Он взял со стола лампу, заглянул под стол, потом поставил ее на место.

— Надо признать, — вымолвил он, занося над пленником кулак, — что вы отъявленный подлец!

Туссен-Лувертюр подбежал и схватил плотника за обе руки.

— Я же вас предупреждал, что он становится дурной, как напьется! А вы не хотели верить! Теперь выпутывайтесь как знаете!

Господин де Вальженез уже приготовился к обороне: он взял в каждую руку по бутылке и ждал, когда Жан Бык подойдет поближе, чтобы разбить бутылки об его голову.

Жан Бык наклонился, взял табурет за ножку и шагнул к г-ну де Вальженезу.

— А что он сделал? — вмешался Туссен.

— Посмотри-ка под стол! — ответил Жан Бык.

Туссен тоже взял лампу и наклонился.

— Ох ты! — вскрикнул он, увидев плитку, облитую белым вином и отливавшую в свете лампы. — Кровь!

— Кровь? — переспросил Жан Бык. — Если бы кровь — ладно! Хлеба поел — и кровь восстановилась. Но вот вино можно сделать только из винограда, а виноградники в этом году повымерзли!

— Как?! Он выплеснул свое вино? — взревел от возмущения Туссен.

— Да, это его вино!

— Тогда ты прав: он просто негодяй! Бей его!

— Я ждал твоего разрешения, Туссен, — сказал Жан Бык, вытирая рукавом пот со лба и кипя от злости.

— Еще шаг, и я разобью вам голову, слышите? — пригрозил Вальженез.

— Мало вам того, что вы вино вылили? Хотите и бутылки разбить? — взорвался Жан Бык. — Ведь разобьете-то вы бутылки, а не мою голову — вот так!

— Бей же скорее, Жан! — крикнул Туссен. — Чего ждешь?

— Я одумался, — сказал тот, — и надеюсь, что господин граф тоже возьмет себя в руки.

Потом он продолжал твердо и совершенно спокойно:

— Не угодно ли вам поставить эти бутылки на место, господин де Вальженез, а?