Итак, если Наполеон Бонапарт замешкается с исполнением приказа, изгоняющего его из Франции, генерал Беккер мог отныне взять его за шиворот и вывести силой.

Наполеон уронил голову на грудь.

Прошло несколько минут. Император глубоко задумался.

Когда он снова поднял голову, генерала Беккера не было: он вышел, чтобы написать ответ комиссии. Один Сарранти продолжал стоять перед ним.

— Ну, что тебе еще от меня нужно? — нетерпеливо спросил император.

— В Мальмезоне я хотел спасти Францию, сир, а здесь — вас самого.

Император пожал плечами. Казалось, он полностью покорился судьбе: это последнее письмо уничтожило последние его надежды.

— Спасти меня, Сарранти? — переспросил он. — Мы вернемся к этому разговору в Соединенных Штатах.

— Хорошо, но так как вы никогда не доедете до Соединенных Штатов, сир, давайте поговорим об этом здесь, если не хотите опоздать.

— Почему я не доеду до Соединенных Штатов? Кто мне помешает это сделать?

— Английская эскадра, которая через два часа блокирует рошфорскую гавань.

— Кто тебе это сказал?

— Капитан брига, только что вернувшийся с рейда.

— Я могу поговорить с этим капитаном?

— Он ждет, когда ваше величество окажет ему эту честь.

— Где он?

— Здесь, сир.

Сарранти указал на дверь своей комнаты.

— Пусть войдет, — приказал император.

— Прежде я хотел бы узнать, угодно ли вашему величеству говорить с ним долго и без помех?

— А разве я уже не пленник? — с горечью спросил Наполеон.

— После только что полученного сообщения никто не удивится, если вы, ваше величество, запретесь.

— Закрой дверь на задвижку и пригласи своего капитана.

Сарранти повиновался.

Заперев дверь, он ввел того, о ком докладывал императору.

Это был человек лет сорока шести-сорока восьми, одетый как простой моряк без знаков различия, которые указывали бы на его звание.

— Где же твой капитан? — спросил император у Сарранти, приготовившегося выйти.

— Это я, сир, — доложил вновь прибывший.

— Почему же вы не в мундире офицера флота?

— Потому что я не офицер флота, сир.

— Кто же вы?

— Корсар.

Император бросил на незнакомца взгляд, не лишенный пренебрежения. Но, вглядевшись в его лицо, он сверкнул глазами и воскликнул:

— О! Я вас вижу не в первый раз.

— Совершенно верно, сир: в третий.

— А впервые это было?..

Император напряг память.

— Впервые… — подхватил моряк, желая помочь слабеющей памяти прославленного собеседника.

— Нет, я хочу вспомнить сам, — остановил его Наполеон. — Вы часть моих приятных воспоминаний, и мне радостно снова встретиться со старыми друзьями. В первый раз я видел вас в тысяча восьмисотом году: я хотел назначить вас капитаном, а вы отказались, верно?

— Так точно, сир, я всегда отдавал предпочтение свободе.

— Во второй раз мы встретились во время моего возвращения с острова Эльбы; я воззвал к патриотам Франции: вы предложили мне три миллиона, и я согласился.

— Иными словами, сир, в обмен на деньги, с которыми я не знал что делать, вы дали мне акции каналов и полномочия на вырубку леса.

— Наконец, в третий раз — сегодня. Как всегда, вы явились в трудную для меня минуту. Что же вам угодно, капитан Пьер Эрбель?

Капитан вздрогнул от радости. Император помнил все, даже его имя!

— Что мне угодно, сир? Я хочу попытаться вас спасти.

— Прежде всего, скажите, какая опасность мне угрожает.

— Вас могут захватить англичане.

— Значит, Сарранти сказал мне правду? Рошфорская гавань блокирована?

— Пока нет, сир. Но через час так и будет.

Император ненадолго задумался.

— С минуты на минуту мне должны доставить охранное свидетельство, — сказал он.

Эрбель покачал головой.

— Вы полагаете, я его не получу?

— Нет, сир.

— Каковы же, по-вашему, намерения монархов союзных держав?

— Захватить вас в плен, сир.

— Они же все были у меня в руках, но я их отпустил и вернул им троны!

— Возможно, вы допустили ошибку, сир.

— И вы пришли предупредить меня об опасности?

— Я предоставляю в распоряжение вашего величества свою жизнь, если только она может быть вам полезна.

Император посмотрел на человека, говорившего так просто, что не оставалось никаких сомнений в его искренности.