— Окно открыто, — доложил г-н Жерар.

— Посмотрите, что происходит во дворе.

— Какой-то молодой человек идет через двор.

— Хорошо.

— На него набрасываются четверо полицейских.

— Так.

— Завязывается драка.

— Правильно! Внимательно смотрите, что будет дальше, честнейший господин Жерар. Ваша жизнь — в руках этого молодого человека.

Господин Жерар вздрогнул.

— Да ведь там собака! — вскричал он.

— Да, да, и у этой собаки отличный нюх!

— Пес бросается ему на помощь.

— Я так и думал.

— Полицейские зовут на помощь.

— Но молодого человека не отпускают, верно?

— Да, теперь их уже восемь человек.

— Этого мало, черт возьми!

— Он дерется как лев.

— Храбрый Сальватор!

— Одного он придавил ногой к земле, другого душит, пес вцепился в горло третьему.

— Дьявольщина! Как бы не сорвалось! Где же солдаты?

— Только что прибежали.

— А!

— Повалили его на землю.

— А пес?

— Ему накинули мешок на голову и завязывают его вокруг шеи.

— Эти бездельники изобретательны, когда дело касается их шкуры.

— Человека уносят.

— А что собака?

— Собака бежит за ним.

— Дальше?

— Человек, собака и полицейские скрываются в дверях.

— Все кончено. Закройте окно, честнейший господин Жерар, и сядьте в это кресло.

Господин Жерар затворил окно и сел — точнее, упал — в кресло.

— Ну, теперь поговорим о наших делах… Вы задали большой предвыборный ужин, честнейший господин Жерар?

— Я полагал, что в моем положении, выдвигая свою кандидатуру…

— …неплохо предпринять этот нехитрый кулинарный подкуп. Я вас не осуждаю, дорогой господин Жерар, так часто делается. Но вы допустили ошибку.

— Какую?

— Вы оставили своих гостей во время ужина.

— Я не виноват, господин Жакаль. За мной пришли и сказали, что вы немедленно желаете со мной переговорить.

— Надо было отложить дела на завтра и повторить вслед за Горацием: «Valeat res ludicra!» [51]

— Я не посмел, господин Жакаль.

— И вы оставили гостей за столом?

— Увы, да.

— Не сообразив, что стол стоит на том самом месте, куда вы перенесли труп несчастного ребенка!

— Господин Жакаль! — вскричал убийца. — Откуда вы знаете?..

— Разве не положено мне по должности все знать?

— Так вы знаете?..

— Я знаю, что когда вы вернулись к себе, гости и слуги разбежались, стол был опрокинут, а могила пуста.

— Господин Жакаль! — вскричал негодяй. — Где может быть скелет?

Начальник полиции потянул за угол скатерти, лежавшей на его столе, и кивнул на кости.

— Вот он!

Господин Жерар пронзительно закричал, вскочил и в беспамятстве бросился к двери.

— Что вы делаете? — остановил его г-н Жакаль.

— Не знаю я ничего… Бежать!

— Куда? В таком состоянии, как теперь, вы далеко не убежите: вас сейчас же арестуют!.. Господин Жерар! Нельзя быть вором, убийцей, клятвопреступником, имея такую голову, как у вас. Я начинаю думать, что вы рождены быть честным человеком. Идите-ка сюда! Давайте поговорим спокойно, как и положено, когда дело серьезное.

Господин Жерар, пошатываясь, вернулся и сел в кресло, которое покинул за минуту до того.

Господин Жерар приподнял очки и посмотрел на негодяя, как кот на пойманную мышь.

У убийцы выступил на лбу пот.

— Известно ли вам, — продолжал г-н Жакаль, — что вы представляете живейший интерес для сочинителя мелодрам вроде господина Гильбера де Пиксерекура или такого романиста, как господин Дюкре-Дюмини: до чего ваша жизнь богата драматическими событиями, Бог мой! Какие душераздирающие сцены, какие захватывающе интересные перипетии таит в себе неведомая драма вашего бытия! А этот пес!.. Откуда вы его знаете? Это же потомок пса из Монтаржи! Должно быть, этот чертов Брезиль имеет что-то против вас лично.

Господин Жерар лишь простонал в ответ.

Начальник полиции словно ничего не слышал и продолжал:

— Клянусь честью, весь Париж готов рукоплескать такой превосходной драме. Правда, развязка еще неизвестна. Но мы здесь как раз для того, чтобы придумать какой-нибудь конец, не правда ли, честнейший господин Жерар? Занавес только что опустился после четвертого акта: опрокинутый стол, опустевшая могила, разбежавшиеся из проклятого дома гости и слуги… Вот это картина!

— Господин Жакаль, — умоляюще прошептал убийца, — господин Жакаль…