Илья с горящими глазами осторожно взял в руки удивительный предмет и рассматривал его, вращая в разные стороны. Под светом лампы перламутровая поверхность раковины переливалась самыми невероятными цветами.

— Ух, ты! — восторженно произнес он. — Откуда она у вас?

— Нашел на берегу моря.

— А что, разве такие в Черном море водятся?

— Ты лучше к уху приложи и послушай.

Мальчик сосредоточенно прислонил раковину к уху и закрыл глаза.

— Ну что? — спросил я. — Слышно что-нибудь? Илья кивнул головой, не открывая глаз.

— Что слышно?

Илюша открыл глаза и тихо, почти шепотом произнес:

— Мне кажется, что в ней музыка играет! Только она какая-то очень странная, я такой раньше никогда не слышал.

— Музыку послушали, — улыбнулся я, забирая у него раковину, с которой он не хотел расставаться, — теперь давай спать.

— А потом еще дадите? — спросил Илюша, накрываясь одеялом. — Мне так понравилась музыка! Как будто там внутри маленький магнитофон спрятан.

— Буду тебе давать перед сном, чтобы ты спал, а не смотрел, чем я занимаюсь.

Мы лежали в полной темноте, я не мог сомкнуть глаз, потому как прошлые переживания оживились и взволновали воспоминания о той волшебной ночи. И вдруг в темноте раздался голос Илюши, который также был под впечатлением от красивой ракушки, издающей странную музыку:

— Дядя Вова, а где вы ее нашли?

— Я же сказал тебе, на берегу моря, — произнес я и не укорил его за то, что он еще не спит, потому что мне вдруг очень захотелось хоть с кем-нибудь поделиться своей тайной.

— Разве такие живут в Черном море?

— Такие обитают только в южных, теплых океанах. — Как же она попала на берег?

— Не знаю, Илюша, не знаю.

И действительно я не знал. Не было и дня, чтобы я не думал о случившемся той ночью в лесу. Изредка перед сном я слушал раковину, и на самом деле из нее доносилась довольно странная музыка, но я думал, что мне только кажется, а вот теперь Илья подтвердил, что это так и есть. Не знаю, как описать то, что в ней звучало, но при этом возникало ощущение присутствия некой бесконечной гармонии, беспредельного совершенства и движения навстречу чему-то очень большому, светлому и доброму. Кроме того, при этом появлялся необыкновенный запах, который пробуждал чувства покоя и умиротворенной радости. Все это было очень странно и необъяснимо, но прежде всего непостижимо для меня было, что же происходило там, на ночной поляне, почему собрались все звери вместе, что за сбор у них тогда состоялся? Эти мучительные вопросы уже как-то улеглись во мне, а вот сегодня, когда Илюша попросил послушать раковину, вновь воспоминания и вопросы разбередили душу.

— Я поведаю тебе свою тайну, — сказал я в темноту Илюше.

И я рассказал ему только то, что мы встретились с косулей в лесу и она привела нас на поляну, где было много зверей. Но я ничего не сказал ему о женщине и о том, что мы шли за ней до моря, в котором она бесследно исчезла.

— Вот и не знаю я, что это было, — завершил я свое повествование.

— А может быть, они так свой Новый год встречали? — выдвинул предположение Илья. — Может быть, мы, люди, зимой празднуем, а звери осенью?

— Ну, хорошо, Илья, давай спать.

— Нет, правда, дядя Вова! — звенел голос мальчика в темноте. — А вдруг у них раз в году такое собрание проходит, на котором они решают какие-нибудь важные свои звериные дела?

Я ничего не ответил, а отвернулся к стене и закрыл глаза. А на следующий день Илюшины, кажущиеся вначале нелепыми, фантазии натолкнули меня на предположение, которое, вероятно, приотворило дверь, ведущую к разгадке. И действительно, подумал я, а что, если этот день или ночь каким-то образом отмечен в календаре? Может быть, такие звериные собрания проходят регулярно, вероятно, даже каждый год? И когда я, вспомнив точно дату того дня, когда мы отправились в путь за косулей, исследовал календари, то сделал для себя открытие, которое грянуло для меня как гром небесный. Ведь тот сентябрьский день был днем осеннего равноденствия! Вот уж Илюша молодец — смекнул своим острым, пытливым умом.

Отныне у меня появилась зацепка, надежда на то, что я смогу вновь встретиться с таинственной незнакомкой и получить окончательную разгадку всему этому непонятному и невероятному происшествию. Эта гипотеза меня значительно приободрила, и даже Илья заметил, что я стал чаще шутить и смеяться. Я понимал, что, возможно, я и ошибаюсь, но пока у меня есть шанс, я не желаю унывать и думать о неудаче. Однако вскоре у меня возникло новое предположение: может статься, и в день весеннего равноденствия происходит такое собрание? Я осознавал, что захожу слишком далеко в своих догадках, но уж очень мне хотелось, чтобы не нужно было ждать целый год, а чтобы все произошло как можно быстрее. И теперь я с нетерпением и замиранием сердца ждал весны.

Я никогда не ограничивал Илью в принятии им решений. Хотя он был еще ребенком по физиологии, но по разуму это был уже взрослый человек. Он жил у меня столько, сколько считал нужным, и уходил к своим приемным родителям без задержки с моей стороны. Я помогал ему деньгами по мере возможности, одежду мы ему обновили. Он стал уже хорошо читать, и я ему купил многотомник для детей «Все обо всем», который он с удовольствием штудировал, и в некоторых вопросах уже просвещал меня, почерпнув оттуда знания. Январь и февраль он провел у своих родителей в Верхней Баканке, а в первых числах марта вдруг появился взбудораженный и взлохмаченный. И сразу с порога объявил, что его родители продали дом и они все вместе переезжают в Вологодскую область к родственникам отчима. Эта грустная весть совсем не соответствовала радостному настроению, господствующему в пробуждающейся природе.