— Никакого ребенка нет, — услыхала Кэролайн собственный голос, подивившись тому, как спокойно и убедительно он прозвучал.

— Вы уверены?

— Да. — Кэролайн не могла разглядеть, что отразилось при этих словах на его лице — облегчение или разочарование. — Теперь уходите, пожалуйста!

Волку следовало бы обрадоваться этому известию, но ничего похожего на радость он, как ни странно, не почувствовал. Сжав руки в кулаки, он направился было к двери, но на середине комнаты остановился и обернулся. Кэролайн по-прежнему стояла у окна, освещенная лунным светом, такая красивая... и желанная. Волк всеми силами старался подавить вспыхнувшее в нем желание.

— Я хотел бы поговорить с вами еще вот о чем. — Кэролайн вздернула подбородок, от души надеясь, что сумеет сохранить маску невозмутимости до самого его ухода.

— В чем же дело?

— Угроза войны более чем реальна. Независимо от того, что говорит и делает ваш... муж, я предлагаю вам завтра уехать отсюда вместе со мной.

— Я не склонна принять это ваше предложение. — Кэролайн не объяснила причин своего отказа, и Волк не спросил ее о них.

— Обещаю вам, что доставлю вас в целости и неприкосновенности в форт Принц Джордж.

Кэролайн поверила ему, но отрицательно мотнула головой.

— Я не могу.

В черных глазах Волка внезапно вспыхнула неукротимая злоба:

— Неужели вы готовы рисковать собственной жизнью ради того, чтобы остаться с ним?!

С ним?! Боже, помоги ей, но у нее не мелькнуло даже мысли о Роберте. О законном супруге. Она снова мотнула головой, и ее длинные локоны рассыпались по плечам.

— Я не могу оставить Мэри.

— Но мы возьмем и ее с собой! — Волк ни в коем случае не мог бросить в беде жену брата.

— Она не в состоянии ехать. Ей с трудом удается встать с постели.

Несколько секунд, показавшихся Кэролайн вечностью, он стоял, молча глядя на нее, затем наклонился и достал длинный нож из-за голенища своего кожаного сапога. Острое тонкое лезвие блеснуло в лунном свете. Подойдя к трюмо, Волк положил оружие подле щетки для волос с серебряной ручкой. Рядом со столь невинным, будничным предметом нож показался Кэролайн еще более опасным, чем в руке Волка.

— Что вы делаете? Он мне ни к чему! — Волк повернулся к ней, сжав челюсти и сдвинув брови. Лицо его в свете едва тлеющих углей было лицом дикаря.

— Он вполне может вам понадобиться, — бросил он, устремившись к двери, но на сей раз Кэролайн не дала ему уйти.

Она бросилась ему наперерез, шлепая по полу босыми ногами. Ее вытянутая рука замерла в нескольких дюймах от груди Волка.

— Как вы думаете, переговоры между властями Каролины и чероки еще возможны?

— Я не знаю, — устало ответил Волк, глядя на нее. Ладонь его, словно действуя по своей собственной воле, коснулась щеки Кэролайн. Его рука была смугло-бронзовой и загрубелой от ружья и лука, кожа ее щеки — мягкой и белой. Волк не отводил взгляда от лица Кэролайн.

— Во всяком случае, я должен постараться организовать их встречу.

— А что, если вам это не удастся? — Кэролайн, зная, что играет с огнем, потерлась о его руку.

— Я не знаю. — Почувствовав ее нежное дыхание на своей коже, Волк не мог долее сдерживаться. Запустив пальцы в ее разметавшиеся волосы, он приник к ее губам своим горячим ртом.

Поцелуй их был страстным и долгим. Язык Волка гладил губы и внутреннюю поверхность щек Кэролайн, все глубже проникая в ее рот. Кэролайн сжимала рукой полу его рубашки, ей во что бы то ни стало хотелось коснуться его груди, там, где слышались гулкие удары его сердца.

Кэролайн чувствовала, как восстала и напряглась его мужская плоть. Ей казалось, что еще секунда — и она потеряет сознание или умрет от того безграничного восторга, который вызвали в ней его ласки. Но Волк решительно отстранился от нее.

— О, пожалуйста, — прошептала она, и было не ясно, молила ли она его о новых объятиях или о том, чтобы он покинул ее.

Волк обеими ладонями бережно обнял ее лицо и долго вглядывался в него, затем, не говоря ни слова, бесшумно вышел из комнаты и спустился вниз.

Кэролайн с отчаянно бьющимся сердцем проводила его взглядом, тихо закрыла дверь и повернула ключ в замке, хотя и была уверена, что он не вернется. Губы ее горели, и тело покрылось гусиной кожей, так что прикосновение к нему простыни вызвало у нее болезненное раздражение.

Она лежала без сна, пока не рассвело и на дворе не загорланил петух. Одевшись, Кэролайн спустилась вниз и нисколько не удивилась известию о том, что Волк уже уехал.