— Научите близнецов раскрашивать и вырезать цветы, — инструктировала она нас. — Пусть они участвуют в вашем начинании. С этого момента я назначаю вас воспитателями и наставниками.

Она приезжала из города, до которого поезд шел отсюда примерно час, излучая здоровье и благополучие. Ее кожа была свежей и розовой от свежего воздуха, а одежда такой красивой, что при одном взгляде на нее у меня захватывало дыхание. У нее были туфли всех цветов и оттенков, и день за днем она накапливала все новые и новые украшения, которые она называла «дешевкой», но мне эти камни до странности напоминали бриллианты, особенно судя по тому, как они блестели. Однажды она без сил упала в «свое» кресло, усталая, но счастливая и стала рассказывать о своем дне.

— Так хочется, чтобы у этих учебных печатных машинок были буквы на клавишах. Мне никак не запомнить больше одного ряда, и поэтому постоянно приходится бросать взгляд на таблицу на стене, а это замедляет работу, кроме того мне никак не запомнить клавиши нижнего ряда. Пока что я печатаю со скоростью двадцать слов в минуту, а это не очень хорошо. А эти стенографические значки… — Она вздохнула, давая понять, что они тоже давались ей нелегко. — Что ж, я надеюсь, что все равно выучусь, ведь, в конце концов, если это получается у других женщин, то должно и у меня.

— Тебе нравятся твои учителя, мама? — поинтересовался Крис.

Она по-детски захихикала, прежде чем ответить.

— Сначала я расскажу об учителе машинописи. Ее зовут мисс Хелена Брэйди. По форме она очень напоминает вашу бабушку — такая же громадина. Но задница у нее намного больше, самая замечательная задница из всех, что мне когда-нибудь приходилось видеть. А бретельки ее лифчика постоянно сползают у нее с плеча, а если они не сползают, то сползают бретельки комбинации, поэтому она все время засовывает руку под платье, чтобы натянуть их, и все мужчины в классе хихикают

— Разве мужчины тоже учатся печатать? — удивилась я

— Да, у нас есть несколько молодых людей. Некоторые из них журналисты или писатели, у других свои причины учиться печатать. Мисс Брэйди разведена и постоянно поглядывает на одного из этих мужчин. Она заигрывает с ним, а он пытается ее игнорировать. Она старше его по крайней мере на десять лет. Так вот, этот мужчина, в свою очередь, поглядывает на меня. Но не начинайте меня подозревать, особенно ты, Кэти. Он слишком маленький для меня. Я не могу выйти замуж за человека, который не может взять меня на руки и внести в свой дом. В данном случае я сама могу носить его на руках, его рост примерно пять футов и два дюйма.

Мы все вместе долго смеялись, потому что наш папа был на целый фут выше и легко поднимал мать. Мы наблюдали, как он это делает, особенно по вечерам в пятницу, когда он приезжал домой, и они так странно смотрели друг на друга.

— Мама, ведь ты не собираешься снова выходить замуж, правда? — спросил вдруг сдавленным голосом Крис.

Она быстро обняла его.

— Нет, дорогой мой, конечно, нет. Я любила твоего отца больше жизни. Только необыкновенный человек может занять его место, а пока что я не встретила никого, кто мог бы хоть отдаленно сравниться с ним.

Играть в воспитателей было очень интересно, вернее, было бы, если бы ученический состав проявлял хоть немного желания. Но как только мы заканчивали завтракать, мыли посуду и складывали остатки еды в холодное место, а слуги после десяти часов уходили со второго этажа, нам с Крисом приходилось силой тащить рыдающих близнецов в классную комнату на чердаке. Там мы сидели за партами и наводняли все вокруг мусором, вырезая цветы из цветной бумаги и раскрашивая их мелками в полосочку и в кружочек. У нас с Крисом цветы получались лучше всего — то, что делали близнецы, выглядело скорее как цветные кляксы.

— Совершенное искусство, — определил Крис.

Потом мы наклеивали наши гигантские цветы на скучные, серые стены. Крис снова забрался на старую лестницу без нескольких ступенек, чтобы привязать к потолочным брусьям длинные вертикальные веревочки, к которым мы также прикрепили искусственные растения. Они постоянно колебались и трепетали от сквозняков, гуляющих по чердаку.

Мама время от времени поднималась на чердак, чтобы взглянуть, как продвигается работа и удовлетворенно улыбалась.

— Да, у вас просто превосходно все выходит, — сказала она однажды.

Чердак действительно становился приятным местом. Она задумчиво подошла к маргариткам, как будто решая, что еще нам принести. На следующий день у нас появилась большая плоская коробка со стеклянными блестками и бусинками, чтобы добавить блеска и очарования нашему саду. Мы работали как каторжники, подходя к любому замыслу с необыкновенной тщательностью и старанием. Близнецы до некоторой степени заразились нашим энтузиазмом и перестали вопить, царапаться и махать руками при одном упоминании о чердаке. А чердак между тем медленно, но верно превращался в цветущий сад. И чем больше он менялся, тем с большей целеустремленностью мы продолжали украшать каждый сантиметр его бесконечных стен.