Между тем пора было все вернуть на свои места и объяснить, в чем ошибается полиция. Сергей прервал начавшуюся было короткую беседу между офицерами. Поднявшись, он подошел прямо к огромному столу и непринужденно присел на столешницу.

— Майор! Если бы вы тут в столице занимались делом— я имею в виду и вас, и ваши средства массовой информации, — если бы потрудились проверить мои отпечатки пальцев и структуру сетчатки. Вы обнаружите большой сюрприз.

Майор, которого наглое поведение Сергея, скорее всего, лишило возможности соображать, некоторое время смотрел на него в упор. Однако он справился с собой.

— Не будь дешевкой, Орлов. Ты выжил на Уране, и это твой плюс. Формально перед законом ты чист. Но неужели ты думаешь, тебя простят родственники и друзья погибших. Кровь за кровь, смерть за смерть.

— Майор! — попытался вставить полковник. — Так нельзя…

Но Михайлов был уже не в том состоянии, чтобы прислушиваться к дельным советам. Сергей тоже приходил в бешенство:

— И это говорите вы, служитель порядка, призванный стоять на букве закона. У нас на Уране больше соблюдали правила, чем тут у вас. Уж не хотите ли вы сами меня убить?

— Да, хочу! — выкрикнул майор и сжал на столе тяжеленные кулаки. — Хочу, но не буду. Пусть за меня это сделают другие. Те, кому ты еще больше насолил. Если уж космический катер пытались уничтожить из-за тебя, то о чем может идти речь?! Я уже не говорю о невинных людях, которые могли из-за тебя погибнуть. С такими врагами ты точно долго не проживешь.

«Значит, нападение на рейс не их рук дело. Кто же за всем этим стоит? — думал Сергей. — Кто пустил дезинформацию о прибытии Орлова? И кому нужно раскручивать скандал?»

— Майор! Я признаю, что в нарушение административных правил оставил у себя удостоверение личности Николая Орлова, и готов отвечать за свою провинность. Если необходимо, могу уплатить штраф. Однако я настаиваю на проведении идентификации сетчатки и отпечатков пальцев. Прошу выдать мне новое удостоверение, которое я не успел получить по прибытии в местных органах власти.

Полицейские молча уставились на Волкова.

— Вас что-то смущает? — поинтересовался Сергей. Несмотря на злость, он наслаждался их общей растерянностью.

Не отвечая, майор вытащил из стола коробочку идентификатора.

— Руку!

Сергей протянул ладонь, Михайлов ее внимательно осмотрел, а потом посветил лучом в правый глаз.

Оказывается, то, что Сергей принял сначала за окно, было большим экраном. Внизу, ближе к креслу майора выделился небольшой прямоугольник, и вместе с изображением Сергея мелодичное сопрано объявило его имя и перечислило некоторые подробности его биографии.

— Сергей Волков, — растерянно повторил полковник, чем и вызвал немедленную реакцию: глаза Михайлова чуть не вылезли из орбит.

— Ах ты!..

Сергею не следовало смеяться, но он просто был не в силах отказать себе в этом удовольствии. Отпечатки его пальцев, равно как и структура сетчатки глаз, принадлежали Сергею Владимировичу Волкову, отбывшему полный десятилетний срок на планете-каторге Уран. Теперь ни у кого из присутствующих не могло в этом быть ни малейшего сомнения.

Волков все еще смеялся, когда майор Михайлов ударил его тыльной стороной ладони по лицу. В это мгновение произошло множество вещей: Сергей нанес ответный сокрушительный удар в челюсть, майор свалился под собственный экран вместе с креслом, лейтенант Стражников бросился на Сергея с дубинкой, полковник глупо таращил глаза — его Сергей просто отбросил ударом в лоб, когда тот попытался вмешаться, трое офицеров куда-то пропали, а вот на лейтенанте Сергей некоторое время отводил душу, стараясь, однако, ничего ему серьезно не повредить.

За удовольствие надо платить.

Сергей лишь на мгновение отвлекся, и тут же в его голове вспыхнул яркий свет, все поплыло, а череп, казалось, раскололся надвое от страшного удара. Падая в темноту, Волкову оставалось лишь надеяться на то, что он на этот раз избежит смерти.

Звездочки-искры перед глазами все еще пытались организоваться в созвездия.

Сергей уже стал приходить в себя, когда услышал голоса:

— Вы с ума сошли, майор! Вам хочется отправиться на Уран? Разве можно было так бить?!

И тут же знакомый, дрожащий от бешенства голос Михайлова возник из туманности, в которой Сергей все еще пребывал:

— Пусть еще скажет спасибо, что я его не убил. У этой сволочи слишком толстый череп. Жаль, что он не подох.

— Хорошо, что не подох сейчас. Я рад, что он выжил. Пусть поправляется, и тогда я лично обработаю его так, как никто никого не отделывал. Кто на Стражникова руку поднимет, живым не останется. Ни за что!