— Приветствую вас, капитаны. Сегодняшний маршрут будет представлять собой треугольник, вам предстоит пройти две его стороны и финишировать по ветру. Первый выстрел будет дан за десять минут до старта, второй за пять, и затем сигнал к старту. Любая яхта, тронувшаяся с места до сигнала, будет обязана повторно пересечь стартовую черту.

Судья продолжал объяснять условия, а Йенс спиной чувствовал сверлящий взгляд Гидеона Барнетта, стоявшего позади него. На собрании присутствовало десять капитанов, причем пятеро из них были из одного яхт-клуба, и все они выступали на плоскодонных яхтах. Да, в этом году регата здорово отличалась от прошлогодней.

Собрание закончилось.

— Попутного ветра, джентльмены. Возвращайтесь к своим яхтам.

Капитаны принялись обмениваться привычными пожеланиями:

— Попутного ветра… попутного ветра…

Йенс повернулся и увидел спину Барнетта в дверях клуба.

Выйдя на улицу, он сразу же устремил взгляд туда, где стояла Лорна, он ожидал, что она подаст ему какой-нибудь знак, приглашающий подойти к ней, или покажет, чтобы он шел прямо на яхту. Вокруг Лорны уже собралась молодежь, среди которой присутствовала и старая тетя Агнес, которая взяла ребенка из рун Лорны. Йенс остановился в нерешительности, оглядываясь на ожидавшую его команду, и в этот момент Лорна оставила друзей и направилась к нему.

Он стоял молча, как истукан, и ждал. Лорна подошла к нему и остановилась так близко, что ее юбка била его по ногам. Лорна взяла его натруженную руку в свои мягкие пальцы и просто сказала:

— Попутного ветра, Йенс.

Йенс сжал ее руку, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди.

— Я выиграю… ради тебя и Дэнни, — с трудом выдавил он из себя.

И направился к «Манитоу». Воодушевленный! Радостный! Парящий где-то в небесах, где обитают только боги!

Ступив на борт яхты, Йенс понял, что экипаж полностью осведомлен о разыгравшейся на берегу драме, и эту драму можно было сравнить с той, которая вскоре должна была разыграться на воде. Вся команда разговаривала тихо, ласково улыбалась, не задавала вопросов, и только Девин поинтересовался:

— Как ты думаешь, капитан, не пора ли нам поднимать паруса?

Йенс занял свое место у румпеля, дал команду отдать концы, и все на борту «Манитоу» поняли, что ими командует капитан, который только что выиграл нечто более важное, чем соревнование яхт класса «А».

— Поднять грот! Поднять кливер!

В голосе Йенса, когда он отдавал эти команды, прозвучали нотки нетерпения.

Майкл поставил грот, Дэвин — кливер, и «Манитоу» заскользила среди соперниц по волнам залива Норт-Бей. Команда направляла яхту к линии старта по широкой дуге, придерживая ее ход. Еще десяток судов, сверкающих, быстроходных, потянулись к старту, яхтсмены не сводили глаз с соперников и соображали, как лучше поймать в паруса ветер перед самой линией старта. Все капитаны наблюдали за видневшимися вдали парусами, оценивали порывы ветра, проверяли направление ветра по флагу на крыше яхт-клуба, следили за волной, короче говоря, прикидывали, что сможет помочь им в тот момент, когда прозвучит стартовый выстрел.

Судьи расположились в гребных шлюпках у линии старта, оглядывая покачивающиеся на волнах яхты. Среди серых облаков начали появляться голубые просветы, и сквозь них виднелись плывущие еще выше перисто-кучевые облака.

— А вон там, похоже, небо в барашках, — заметил Йенс. — Это может означать перемену ветра, следите за этим. — После выстрела, означавшего десятиминутную готовность, Йенс приказал: — Эдвард, приготовь часы и жди следующего выстрела.

Пока «Манитоу» маневрировала взад и вперед вблизи линии старта, команда обменивалась словами только по необходимости. Свитера уже намокли, мускулы напряглись, взгляды постоянно скользили по яхтам-соперницам, среди которых были «Лорна Д» и «Полярная звезда».

Прозвучал сигнал пятиминутной готовности, и Эдвард устремил взгляд на часы.

— Смотри, с подветренной стороны идет «М-32», — раздался от кливера голос Девина.

Сманеврировав, Йенс обогнул яхту из клуба «Миннетонка», подвел «Манитоу» ближе к стартовой черте и обратился к Девину:

— Нас может снести ветром. Работай парусом. Уже пять… шесть… семь яхт подходили все ближе, настолько близко, что их гики нависали над палубами яхт-соперниц.

За минуту до старта восемь яхт выстроились перед стартовой линией, отделенные друг от друга буквально дюймами. «Манитоу» слегка приотстала, покачиваясь на волнах. Йенс заметил слева движущуюся яхту и услышал крик Гидеона Барнетта:

— Примите вправо! Примите вправо! Дайте мне пройти!

Но Йенс понял, что его берут на пушку, и не тронул «Манитоу» с места.

До начала гонок оставалось пятнадцать секунд, а на старте, похоже, воцарился переполох. Неожиданно усилился ветер, послышались крики и плеск волн. Капитан из яхт-клуба «Миннетонка» заорал:

— Мы пересечем линию раньше времени! Убирайте паруса!

Эдвард считал вслух;

— Десять… девять…

Ветер засвистел в снастях, яхты накренились, паруса поймали ветер, и суда начали набирать скорость.

Внезапно впереди мелькнул просвет, сквозь который Йенс увидел линию старта.

— Работай кливером, Девин! Впереди свободное место!

— …восемь… семь…

— Балансируй! Балансируй! — закричал Йенс. Ветер наполнил паруса, Йенс удерживал в нужном направлении набравшую скорость яхту.

— …шесть… пять..

«Манитоу» накренилась.

— Вперед! Вперед!

— …четыре… три…

Команда переместилась на задранный над водой борт, их тела наклонились так, что спины почти касались палубы яхты.