Во дворце снова зазвучала музыка и начались танцы, циркачи и трубадуры принялись состязаться в том, кто соберет вокруг себя больше зрителей своими песнями и историями, огнеглотанием, жонглированием, акробатикой и хождением на ходулях. Дайд был в своей стихии, играя на гитаре и расхаживая в толпе. У него загорелись глаза при виде Изабо и Лиланте, сидящих рядом под деревьями и поглощенных беседой, и он повернул к ним.

– Миледи Изабо, – сказал он с низким поклоном. – Я вижу, вы вернулись оттуда, где были так долго. Могу я пригласить вас на танец?

Изабо улыбнулась.

– Боюсь, мне сегодня не хочется танцевать. Но я уверена, что Лиланте не откажется. Я видела, как она притопывала ногами.

Циркач опустился на траву рядом с ней.

– Что-то мне тоже расхотелось танцевать, – сказал он. – Ты не расскажешь мне, где ты была и почему исчезла так внезапно, никому ничего не сказав? Три с половиной года, и ни одной весточки!

– Пожалуй, я пойду, а вы поговорите, – сказала Лиланте, поднимаясь на ноги и залившись краской. Она видела выражение лица Дайда, когда Изабо вошла в зал, и поняла, что его не интересует никто другой. Он кивнул и помахал ей рукой, когда древяница направилась в парк вместе с порхающей над головой ниссой.

Изабо укоризненно взглянула на юношу.

– Бедная Лиланте! Ну почему ты вечно ее обижаешь?

– Обижаю? Лиланте? Когда это я ее обижал? – воскликнул он недоуменно. – Мы с ней друзья, правда, теперь я нечасто ее вижу. Она почти все время проводит в Башне Двух Лун, читает лекции о волшебных существах леса. Можешь себе представить, что я думаю о Теургиях! Я уж лучше посижу где-нибудь в уютном кабачке и спою и поиграю на гитаре. Но довольно обо мне. Где, во имя зеленой крови Эйя, ты пропадала все это время?

Она довольно сбивчиво рассказала ему о некоторых событиях, которые произошли за три с половиной года, проведенные в Проклятой Долине. Когда она дошла почти до конца своего повествования, раздался писк, и из рукава Изабо появилась покрытая перьями круглая голова, уставившаяся на Дайда огромными золотистыми глазами. Он вскрикнул от неожиданности.

– Во имя Эйя, что это такое? – воскликнул он.

– Это Буба, – со смехом объяснила Изабо. – Я нашла ее несколько месяцев назад, вскоре после того, как Майя забрала Бронвин. Она выпала из гнезда, а летать еще не умела. Я наложила шину на ее сломанное крыло и повсюду таскала с собой, пока оно не зажило, но хотя сейчас она уже вполне может летать, покидать меня все равно не хочет. Думаю, она считает меня своей матерью.

– Но кто она такая? Похожа на сову, но размером с воробья!

– Это карликовая сова, самая маленькая из всех сов. В Проклятых Башнях их довольно много. Они питаются пауками и сверчками – я думала, что сойду с ума, разыскивая ей еду, пока она сама не научилась охотиться!

Маленькая сова выползла из рукава Изабо. Всего шести дюймов высотой от хохлатой головки до когтей, она была почти белоснежной, и лишь на крылышках виднелось несколько серых пятнышек. Ее огромные глаза не мигая смотрели в лицо Дайда.

Он тревожно заметил:

– Твоя птичка смотрит на меня таким странным взглядом, можно подумать, что она читает мои мысли.

– Ну, твои мысли прочитать нетрудно, – рассмеялась Изабо. – У тебя очень выразительное лицо.

Дайд схватил ее за руку, и румянец разлился по его худым загорелым щекам.

– Значит, если ты знаешь, о чем я думаю, тогда…

Изабо сжала его пальцы, а потом отняла свою руку.

– Я хочу стать колдуньей, – сказала она мягко. – Ведьмы не выходят замуж, как тебе известно. Или, по крайней мере, нечасто и обычно за других колдунов. Ты же не хочешь бросать бродячую жизнь ради того, чтобы вступить в Шабаш. Ты сам сказал, что ненавидишь Теургии! Ну а я не слишком хочу путешествовать в фургоне, зарабатывая себе на жизнь жонглированием апельсинами. Ведь я не могу ни петь, ни танцевать, ни глотать огонь или кувыркаться, как ты или Нина. Я тебе ни к чему.

Дайд немного помолчал, потом на его лице снова появилась проказливая улыбка. Он наклонился и носом пощекотал ее ухо.

– А разве кто-то что-нибудь говорит о том, чтобы жениться? – прошептал он. – Когда еще наступит завтра, а ночь уже здесь и сейчас.

Изабо рассмеялась и шутливо оттолкнула его.

– Да, но если я хочу быть колдуньей, то не могу отвлекаться на нужды тела, по крайней мере, сейчас. Может быть, когда-нибудь потом, когда я получу свой посох и кольца колдуньи…

Дайд поцеловал ее за ушком, потом в щеку.

– Значит, у твоего тела есть нужды, не так ли? Я не могу позволить, чтобы эти нужды остались неудовлетворенными. Неужели я бы отказал в стаканчике человеку, умирающему от жажды? – Он снова поцеловал ее в щеку, потом в губы, но внезапно отскочил, вскрикнув от боли. – Твоя ужасная птица только что клюнула меня! – закричал он.

Изабо расхохоталась.

– Буба! – воскликнула она. – Противная птица!

Дайд сердито взглянул на маленькую сову, потирая руку. Потом осторожно сел обратно, сказав: