Мегэн улыбнулась.

– Я знала, что ты поймешь.

Они некоторое время сидели в молчании, глядя на звезды, сияющие на темном небе, и вдыхая благоухающий зеленью свежий ночной воздух. Слезы струились по лицу Изабо, но она ничего не говорила.

Потом Мегэн сказала еле слышно:

– Они дали мне время до прохождения красной кометы, достаточно времени, чтобы я смогла дождаться, пока вы не войдете в полную силу. Я хочу убедиться, что вы нашли свой путь.

Изабо сказала дрожащим голосом:

– Четыре года… Что угодно может случиться за эти четыре года.

Мегэн только взглянула в тень кустов, где парил месмерд, мерцая своими загадочными фасетчатыми глазами.

Изабо вздохнула и снова прижалась мокрой щекой к коленям Мегэн. Маленькая сова ухнула, и она ухнула в ответ, тихо и печально.

Месмерд парил неподалеку, наблюдая, слушая и вдыхая. На его прекрасном лице, большую часть которого занимали огромные гроздья переливчатых зеленых глаз, не было никакого выражения. Скоро ему придется вернуться в болота, залечь в ил и медленно превращаться под своей твердой скорлупой. Когда придет весна, он вылупится из зимней оболочки уже как старший. Тогда не будет больше никаких полетов, никаких приключений. Тогда он будет бороться за свою территорию и за самку, и снова начнется колесо копуляции. Его самка отложит яйца в воду, и он будет следить за ними и охранять их. И каждый из его выводка маленьких нимф будет хранить в памяти лицо, фигуру, запах и ауру Хранительницы Ключа Мегэн. Месмерды никогда ничего не забывают.