Но злость и обида только сильнее разожгли в его груди адское пламя соблазна. Теперь он воспринимал невесту отца, как своего лютого врага. Он считал ее хитрой, изворотливой шлюхой, которая заманила сэра Джона в ловушку, опутала любовными сетями и вынудила заключить грабительский брачный договор. По условиям этого договора за обладание телом шестнадцатилетней девушки отец должен был заплатить передачей в ее пожизненное владение дома с двумя тысячами акров превосходной земли.

Тогда Джордж внимательно выслушал пространные и обоснованные объяснения отца, почему часть имущества, наследником которого он является по праву рождения, перейдет к его мачехе. Джордж пытался протестовать, но тщетно. Сэр Брайан Форсет непоколебимо стоял на том, что только на таких условиях он позволит Джулиане стать леди Ридж, а старый сэр Джон готов был на что угодно, только бы заполучить ее аппетитное юное тело.

Он добился своего и поплатился за это смертью! Джордж яростно сжал поводья. Джулиана бесследно исчезла, бросив все свое наследованное имущество на бывшего опекуна. А Джордж остался с носом!

Если бы он сумел разыскать ее и доказать, что она совершила преступление! Тогда состояние отца полностью перешло бы к нему. А вдруг она беременна? В таком случае ее не приговорят к смерти, а ее ребенок унаследует часть отцовского имущества. С другой стороны, если она сочетается браком с сэром Джорджем Риджем — что удивительного в том, что молодая вдова, изнывающая под тяжестью утраты супруга, выходит замуж за его сына? — тогда не важно, есть у нее ребенок или нет. Все состояние отца будет безраздельно принадлежать их семье, помимо этого он сможет заполучить Джулиану.

А вдруг она не согласится? Джордж пришпорил лошадь, и та пустилась галопом.

Джулиана не может отказаться, поскольку у нее нет выбора. Только в этом случае он согласится подтвердить, что отец умер естественной смертью. Никто не посмеет усомниться в словах Джорджа Риджа, касающихся такого трагического обстоятельства. Об этом посудачат какое-то время, а потом забудут. Все будут уверены в том, что его отца хватил удар. Еще бы! Если ты стар и обрюзг, да еще хорошенько поднабрался за свадебным столом, то неудивительно, что исполнение супружеского долга закончилось так печально.

Джулиана должна согласиться! Только сначала ее нужно найти.

На развилке он свернул к Винчестеру. Она наверняка решила уехать подальше за пределы графства, и путь ее мог лежать только через Винчестер. Ведь не отправилась же она пешком! А из конюшни дома не пропала ни одна лошадь. Так что бежать Джулиана могла только одним способом: сев в Винчестере в дилижанс, который, кстати, отходит рано утром. Надо навести справки в «Розе и короне» и расклеить по городу объявления — вдруг откликнется какой-нибудь человек, который в тот день согласился подвезти одинокую хорошенькую девушку.

Следующие три дня Джулиана провела в доме на Рассел-стрит в полной изоляции, если не считать редких приходов горничной Беллы, которая приносила еду и выполняла кое-какие поручения. Она плохо помнила, чем закончился их разговор с графом, то есть все, что последовало за его постыдным предложением. Онемев от ярости, она очень скоро поняла, что не может больше выносить общество графа, и в конце концов просто выбежала из гостиной. С тех пор как Джулиана снова оказалась у себя в комнате, за ней никто не приходил, никто не пытался снова завести с ней подобной беседы. Дверь ее светелки больше не запирали, но стоило ей только спуститься в холл, как на ее пути внезапно вырос мистер Гарстон и потребовал вернуться к себе. Ее обеспечили всем необходимым, включая книги и письменные принадлежности. Но все же она оставалась пленницей в этом странном доме, где спали днем, а бодрствовали по ночам.

Лишь только спускались сумерки, как дом наполнялся звуками музыки, женским смехом и приглушенными мужскими голосами, звоном фарфора и хрусталя. В комнату Джулианы проникали ароматы, доносившиеся из кухни, и она пыталась определить, приготовлением какого именно кушанья занимались в ту или иную минуту повара. Ее собственное меню состояло из простых, незатейливых блюд, которые, без сомнения, подавались слугам. Было очевидно, что дамам и их гостям готовили отдельно, с большим разнообразием и изыском. Джулиане редко удавалось заснуть ночью, обычно она впадала в глубокий, беспробудный сон на рассвете, когда входная дверь переставала то и дело хлопать, а звуки безудержного веселья смолкали. Когда небосклон начинал светлеть, из коридора доносились тихие, утомленные женские голоса, иногда короткий смешок, а однажды послышался душераздирающий плач.

Помимо мрачных предчувствий Джулиану мучила скука. Она привыкла к активному существованию, и на третий день своего заточения поняла, что больше не вынесет. Джулиана все это время ни с кем не разговаривала, не требовала освобождения, держалась как ни в чем не бывало. Гордость не позволяла ей выказывать своим тюремщикам страх и отчаяние. Она решила дождаться, когда ее недруги убедятся в ее непреклонности и, поняв, что ничего не добьются, выпустят на свободу.

Но когда наступило утро четвертого дня, стало ясно, что ситуация изменилась. На пороге комнаты появилась горничная, в ее руках был целый ворох роскошных шелков.

— Сегодня вы будете обедать внизу, мисс, — складывая одежду на кровать, заявила Белла. — А потом вас ждут в гостиной. — Она развернула перед Джулианой изумительной красоты платье. — Посмотрите, какую прелесть прислала вам госпожа Деннисон. — Девушка проворно расправила складки зеленой шелковой юбки.

— Унеси это, Белла, — приказала Джулиана. Ее сердце гулко колотилось в груди, но она старалась, чтобы голос звучал как можно более уверенно и строго.

— Я не могу этого сделать, мисс, — возразила горничная, оторвав восхищенный взгляд от платья и удивленно уставившись на Джулиану. — Госпожа Деннисон заказала его специально для вас. Его привезли только сегодня утром, поэтому вам не разрешалось спускаться в гостиную. Но теперь все в порядке. — Горничная аккуратно разложила наряд на кровати. — Вы только посмотрите… кружевное белье, шелковые чулки и нижняя юбка. А туфельки! С настоящими серебряными пряжками, мисс! Госпожа Деннисон никогда не скупится для своих девушек.