— Понятно, — кивнула Люси. — Джулиана, расскажи мне свою историю. Сейчас я чувствую себя гораздо лучше.

Джулиана поведала Люси не больше, чем знали другие девушки, прерывая повествование на то время, пока служанка суетилась с цветами и пока Хенни отпаивала больную горячим молоком. Потом она направилась к себе, чтобы переодеться к обеду.

В спальне Джулиана хмуро оглядела себя в зеркале, недовольно морщась от своего неопрятного вида. Утренняя поездка в Маршалси не прошла бесследно для ее наряда. Оказывается, в ту минуту, когда она вела с графом нелицеприятный разговор, она выглядела, как растрепанная, взбалмошная школьница. Правда, это не помешало графу поцеловать ее. Джулиана не могла ошибиться, увидев томление в его глазах, и вряд ли оно было притворным — сам поцелуй не оставлял никаких сомнений в искренних чувствах графа. Возможно, разваливающаяся прическа и помятое платье действуют на Тарквина возбуждающе. Ведь Белла с Рассел-стрит в свое время рассказывала ей о том, что у мужчин могут быть самые нелепые и непредсказуемые фантазии и пристрастия. Например, страсть к монашенкам или школьницам… может быть, графу она тоже не чужда?

В этот миг в комнату постучалась и вошла Хенни, прервав тем самым размышления Джулианы. Девушка подчинилась ловким и быстрым рукам камеристки, которая расчесала ее волосы и заново уложила непокорные пряди в искусные локоны. Хенни достала из шкафа платье из фиолетовой тафты с глубоким вырезом и множеством кружевных оборок, которыми была отделана юбка. Служанка помогла Джулиане облачиться, надела ей на шею бархотку, протянула веер и длинные шелковые перчатки и повела ее вниз в столовую, выступая важно, словно наседка во главе своего выводка.

— Миледи, какая приятная встреча! Может быть, мы выйдем к обеду вместе? — Из дверей своих апартаментов в конце коридора появился Люсьен. Его голос неуверенно дрожал, взгляд был блуждающим, а походка шаткой. Виконт приблизился к Джулиане, и она почувствовала сильный запах коньяка, который распространялся от ее супруга. — Признаться, не люблю обедать в доме своего кузена. Скучное занятие, если не считать превосходнейших вин и мастерства его повара. Но что делать! Семейный долг обязывает! Позвольте предложить вам руку, миледи? — Он шутовски расшаркался и хихикнул, довольный своей шуткой.

Джулиана взяла его под руку. С точки зрения условностей, принятых в высшем обществе, выход к обеду с супругом был безупречным. Но графа Редмайна это должно было рассердить.

— Милорд, я хотела бы поговорить с вами наедине после обеда, — улыбнулась ему Джулиана.

— Хорошо, но обещайте, что не станете мне досаждать.

— Обещаю. — Джулиана вскинула на него глаза и перехватила резкий, пытливый взгляд мужа. Люсьен улыбнулся злобно и язвительно.

— В таком случае, миледи, я, так и быть, уделю вам несколько минут своего драгоценного времени. — Люсьен поклонился и пропустил Джулиану в столовую.

Джордж Ридж сидел, уставившись в тарелку с черепаховым супом, с видом человека, пережившего глубокое потрясение. Шум пьяного веселья в таверне «Голова Шекспира» был просто оглушительным, поскольку посетители щедро заливали жар черепахового супа — фирменного блюда таверны — джином и кларетом. Атмосферу накаляла группа уличных девок, сбившихся в середине зала и развлекающих гостей демонстрацией соблазнительных частей тела и возбуждающих поз. Девицы работали по принципу «смотри, но не трогай», то есть разжигали в мужчинах вожделение, но не удовлетворяли его.

Это занятие было очень прибыльным и сводило на нет риск заразиться сифилисом, рассадником которого являлся каждый лондонский публичный дом. Джордж скептически относился к подобному развлечению, поэтому ни разу не взглянул на девок: он предпочитал платить за реальный товар, а не за фикцию. Когда девицы закончили выступление и стали обходить столики, собирая вознаграждение, он отвернулся и уставился в стену с видом презрительного неодобрения. Одна из выступавших девиц в юбке, высоко подоткнутой за пояс, подошла к столику Джорджа и, повернувшись к нему спиной, нагнулась вперед и сделала пару непристойных движений. А потом выпрямилась и протянула к нему руку, чтобы потрепать по волосам. Джордж резко оттолкнул ее руку и угрожающе приподнялся со стула.

— Вонючий ублюдок! — скривила губы девица. — Сначала смотрел, а теперь отказываешься платить! Чтоб ты сдох! — Она смачно плюнула под ноги Джорджу и направилась на поиски более благосклонного и щедрого зрителя.

Джордж залпом допил джин, который оставался у него в стакане, дотянулся до бутылки и налил себе еще.

Джулиана вышла замуж за виконта! Джордж в ярости отшвырнул ложку, которая со звяканьем стукнулась о тарелку и упала на стол. Вначале Джордж в это не поверил. Когда он отправился на задний двор особняка, откуда на его глазах вышла Джулиана, навстречу ему попался конюх и высокомерно сообщил, что дом принадлежит графу Редмайну, а сам он имеет честь находиться у него в услужении. Тогда Джордж дал конюху гинею и живоописал двух мужчин, с которыми видел Джулиану. Выяснилось, что один из них сам граф, а другой — его брат, лорд Квентин. Портрет тщедушного, болезненного на вид джентльмена вызвал у конюха странную, уничижительную усмешку, после чего он сообщил, что это, по всей видимости, виконт Эджкомб, кузен его светлости. Вдобавок словоохотливый слуга Редмайна заметил:

— Виконт только вчера женился. И переехал к графу вместе с супругой… несчастная девушка!

Супруга! Нет, это невозможно! Но злосчастный конюх уверил Джорджа, что описание леди Эджкомб полностью совпадает с описанием Джулианы: волосы, глаза, рост — все то же. Ошибка исключена!

Джордж поднял со стола ложку и принялся хмуро хлебать суп, не чувствуя вкуса деликатесного блюда. Когда тарелка опустела, он вытер ее куском хлеба, который не замедлил тут же съесть и запить джином. Потом он откинулся на спинку стула и уставился в стену. За его спиной раздался взрыв хохота и аплодисменты. Джордж невольно оглянулся и тут же с отвращением отвел глаза. Прямо на столе две девицы изображали половой акт. Джордж не мог смотреть на эту мерзость. Такого разврата он не видел ни в Винчестере, ни даже в Портсмуте, где на каждой скамейке, под каждым кустом вдоль побережья, прилегающего к порту, легко было обнаружить совокупляющуюся парочку.