Я готова рассмеяться, но тут вижу, что он не шутит. Вот, значит, какие дела…

– Мне нравится, – говорю я, продолжая разыгрывать рохлю.

Он бросает на меня презрительный взгляд:

– Брешешь. Тебе сейчас что ни скажи, все понравится, лишь бы сорваться с крючка.

Я смотрю на него пустым взглядом, будто такая тупица, что не смекну, о чем он говорит. Он качает головой. То ли купился на мою игру, то ли ему все равно. Прежде чем дверь лифта закрывается, я снова смотрю на Рози. Она сидит туристка туристкой: брючный костюм, рядом на диванчике – ридикюль и дешевая камера.

Повезло, что мы с копом в лифте вдвоем. Рози заметит, на каком этаже мы вышли, заберет из бара мою сумочку и быстренько нас догонит. Надеюсь только, что в номере нас не поджидают парни из его отдела. Сдается мне, групповуха вполне в его вкусе.

Лифт останавливается на пятнадцатом, и мы выходим.

– Все боишься? – спрашивает он, подталкивая меня по коридору.

Я опускаю голову, будто не смею ему в глаза взглянуть.

– Правильно делаешь, – говорит он.

Дело дрянь. Наверняка его дружки нас поджидают.

В номере пусто, но мне быстренько объясняют, чего надо было бояться. Только мы входим, он с ходу берет и лупит меня ладонью по щеке. Я этого не ждала и отлетаю, спотыкаясь об угол кровати.

– На колени, – говорит он и расстегивает молнию. Перед дверью я, прежде чем войти, обронила смятую салфетку из бара. Надеюсь, Рози этого хватит.

Теперь коп достает свое достоинство. Хватает меня за голову и прижимает лицом между ног. Хорошо, хоть парик не съехал: Рози знает, как их закрепить – плотно и ровно.

– Кусаться и не думай, – предупреждает он.

И в голову не приходило. Я делаю, что ему надо, и все жду, когда дверь откроется. Мы с самого начала обзавелись общим ключом для всех больших отелей, так что войдет Рози спокойно. Только бы никто не подобрал мою метку, хотя, кроме уборщицы, мятая салфетка никому не нужна, а та давно закончила работу.

Как открывается дверь, я слышу раньше его, потому что жду этого звука. Теперь мое дело его отвлечь, и я кусаю изо всех сил. Срабатывает.

– О черт! – вопит он и лупит меня уже кулаком. Я разжимаю зубы и даю ему отшвырнуть меня. Мы оба слышим, как щелкает взведенный курок. Я шмыгаю подальше от его рук, но он уже оборачивается и смотрит в дуло тридцать восьмого калибра. Просто удивительно, как быстро у него обвисло все, что торчало.

– Ну что, пристрелить? – спрашивает Рози.

Но коп еще думает, что он хозяин положения.

– Детка, – говорит он, будто заносчивый старый простяга-коп, а такой он и есть, – ты здорово влипла. Ну-ка положи эту штуку и…

– Застрели его, – говорю я.

И Рози стреляет. Господи, как громко!

И грязно. Рози обязательно надо выпендриться, так что она целит в голову, и теперь весь номер заляпан кровью, мозгами и прочим дерьмом. Но на меня ничего не попало. И в номере я ничего не трогала, кроме его сучка, так что следов мы не оставляем. Я лезу к нему в верхний карман за бумажником, а нахожу там толстый пакет. На конверте столбик имен: Джексон, Мэйси, Браун и другие, незнакомые. Почти все перечеркнуты. А набит конверт бумажками, большей частью сотенными.

– Небось у него сегодня была получка, – говорит Рози.

Я киваю, поднимаюсь, и мы выходим, вытерев по дороге дверную ручку. Рози кладет пистолет обратно мне в сумочку и держит ее в руках, пока мы идем к лестнице, не спеша, но и не задерживаясь. Свою сумочку она повесила на плечо.

– Ты как считаешь, сколько у нас времени? – спрашивает Рози, пока мы спускаемся.

– Убей, не знаю, – отвечаю я.

Я мучаюсь с блондинистым париком, с трудом стягиваю его и запихиваю в сумочку. Провожу пятерней по примятым волосам, чтобы немножко растрепать. Рози отдает мне свой пиджачок, и я застегиваю его, прикрываю декольте. Ничего особенного, но пиджачок и натуральные волосы собьют с толку тех, кто может поджидать меня внизу. Надеюсь, если там кто и ждал, он слишком старался заглянуть мне под лифчик, чтобы запомнить лицо.

– Испугалась? – спрашивает Рози.

Я мотаю головой. Я на взводе, чувствую себя так, будто во мне десять футов росту и все сплошная сталь. Готова разобраться со всяким, кто попадется на дороге, по одному или всей кучей разом. И не важно, что на скуле у меня проступает синяк, который продержится не меньше двух недель.

– Ты понимаешь, что нам надо убираться из города? – спрашивает Рози.

– А зачем? Никто не знает, что мы там были. Нас с ним ничего не связывает.

– Это же был коп, – говорит Рози.