Выстрел получился точным – респиратор бегущего ГО-шника словно разорвало изнутри. Остальные его товарища в страхе остановились. Кое-кто поднял вверх руки, кто-то даже открыто выбросил свой табельный пистолет.

– Не стреляйте! – крикнул один из ГО-шников, и вовремя – несколько пуль вспороли асфальт у его ног, – Мы безоружны!

Некоторое время в стане повстанцев царило замешательство. Наконец Гордон осторожно вышел из-за баррикады.

– Что это значит? – громко крикнул он, – Чего вы хотите?

– Мы сдаемся, – вымученным голосом сказал другой ГО-шник, – Пожалуйста, не стреляйте. Мы хотим добровольно сдаться.

Фриман переговаривался с остальными членами отряда с минуту.

– Хорошо! Медленно подходите сюда, по одному! И руки показывайте, чтобы в них ничего не было! Малейшее двусмысленное движение – и мы стреляем на поражение!

– Согласны, согласны! – быстро загалдели ГО-шники, и первый из них, нервно дрожа, пошел к баррикаде.

За баррикадой ГО-шников встречали недоверчивым взглядом и презрительными репликами. Те, будто не желая никого провоцировать своим видом, сразу снимали свои респираторы и откидывали подальше, обнажая обычные, человеческие лица. Когда последний ГО-шник вбежал за баррикаду, Фриман, понимая, что его статус того требует, первым заговорил:

– Скидывайте пояса, дубинки, у кого что есть. Добровольно сдаетесь, значит? И что же вас на это подвигло? – Ученый усмехнулся, – Кормить перестали вас, что ли?

Повстанцы дружно захохотали, отчего ГО-шникам стало еще неуютнее, чем раньше.

– Гордон Фриман, – заговорил один из них, – Все слишком сложно, чтобы говорить так категорично. Но, если вам от этого будет легче, то – да. И не только перестали кормить. Нас начали убивать. Свои же.

Ученый замолк на полуслове. Такого ответа он явно не ожидал. Хотя В памяти почему-то сразу всплыли трупы ГО-шников у генератора в Нексусе.

– Хорош сказки рассказывать, – сказал кто-то из повстанцев, – Такого не может быть. Сейчас война, у них каждый солдат на счету.

– Членов Гражданской Обороны начали расстреливать, – ГО-шник по-прежнему обращался к Гордону, – Мы не знаем, почему. Но когда разогнали штаб ГО в Нексусе, кое-кто уже начал подозревать, что от нас хотят избавиться.

– Но почему? – с недоверием сказал Фриман, – Что-то не вижу причин.

– По слухам, – сказал кто-то из ГО-шников, – Слишком много наших переметнулось в Сопротивлению, и поэтому Альянс так решил пресечь будущие предательства.

– Мы, как только услышали об этом, – продолжил первый ГО-шник, – Сразу решили сбежать, пока для нас еще не все кончено.

– И сдались нам? – Фриман улыбнулся одними губами, – Нечего сказать, хорошую же вы услугу оказали тем вашим коллегам, которые все еще под началом Альянса!

– А если мы вас тоже начнем убивать, вы куда побежите? – спросила вдруг девушка-повстанец, – К хедкрабам и барнаклам, что ли?

– Мы надеемся на ваше великодушие, – осторожно сказал ГО-шник, – Гордон Фриман, я обращаюсь лично к вам. Я знаю, вас тут крепко уважают, и…

– А на что вы вообще претендуете? – вдруг сказал один из повстанцев, – Вы мучили и пытали мирных людей долгие годы, унижали нас, а теперь ждете, что вас примут тут с распростертыми объятиями только потому, что вам прищемили хвост?

ГО-шники мрачно смотрели на повстанцев. У каждого из них сейчас внутри происходил переворот.

– Мы готовы служить Сопротивлению до конца, – тихо сказал один из них.

Фриман молча прошелся перед ними и подошел к говорившему.

– Как тебя зовут?

– Офицер GD124… то есть… меня звали Карл.

– Так вот запомни, Карл, Сопротивлению не "служат". Отвыкай от этих своих Альянсовских замашек. Сопротивлению отдают жизнь и душу. Привыкай, вам еще предстоит долго воевать.

На лицах ГО-шников отразилось неподдельное облегчение. Кое-кто из повстанцев недовольно заговорил, но остальные из угомонили.

– Спасибо вам, – ГО-шник хотел было пожать руку Гордону, но не решился.

– Повезло вам, что среди ваших я знал парочку парней, которые оказались неплохими малыми, – проворчал Гордон, – Но не думайте, что вам сразу дадут оружие! Недельку побудете на подхвате, а там и увидим, можно ли вам доверять до конца…

– Спасибо вам, – и ГО-шник невольно посмотрел на улицу, туда, откуда они пришли. Больше им нечего было делать на той стороне, среди не-людей.

Гордон машинально проследил взгляд бывшего ГО-шника и увидел на дороге труп того офицера, которого он несколько минут назад застрелил, еще не зная о его намерениях сдаться.

– Слушай, – несмело сказал он, глядя на тело, – Ты прости… Нехорошо получилось.

– В конце-концов каждый из нас заслужил такую участь…

Их прервал какой-то дикий грохот, раздавшийся сзади, со стороны памятника. Все обернулись. Сначала были слышны лишь крики и железный лязг. Затем, из ближайшего переулка на бешеной скорости вылетели аж три трупа солдат Альянса и со всей силы ударились о стену. Вслед за ними оттуда вылетел старый ржавый автомобиль. Машина на огромной скорости влетела в гранитный столб, на котором возвышался бронзовый конь, и статуя медленно упала, пробив стену ближайшего здания.