– Что это означает, что больше нет? Тогда найди мне еще. Или ты позволишь собственному отцу умереть от жажды?

Рори подхватил пошатнувшегося отца.

– Па, мне жаль, но я не пойду просить у Латтимеров, а сейчас взять больше негде.

– Не пойдешь? Ты не будешь делать то, что я говорю тебе? Какой же ты тогда сын?

Гарви отступил назад и уставился в точку затуманенными зелеными глазами. Неожиданно его рука рванулась вперед, опустившись на челюсть Рори. За резким треском последовала гнетущая тишина. Лицо Рори оставалось совершенно бесстрастным, когда он посмотрел на отца.

– Ради любви Святого Кристофера, парень! Неужели в тебе нет никаких чувств? – закричал Гарви и рухнул в глубоком обмороке.

Рори подхватил его и перетащил на кровать. Он смотрел на отца, на его рыжие волосы и такую же бороду, припухшее бессмысленное лицо, и чувствовал, как появляется в груди знакомая боль.

– Да, отец, у меня есть чувства, – прошептал он, потом повернулся и вышел из пропахшего дерьмом домика.

Рори стремительно подошел к своей привязанной лошади. Он расстегнул подпругу и стащил седло. Схватившись за гриву, Рори вскочил на лошадь и повернул к горам. Будь кто-либо поблизости в этот момент, застывшее как гранит лицо ножами пресекло бы любые расспросы.

Путь к вершине был не из легких, особенно без седла, но усилия и напряжение снимали, казалось, тяжесть с плеч. К тому времени, как он достиг вершины, в голове Рори прояснилось, хотя в сердце все еще оставалась тяжесть.

Он сел, скрестив ноги, на скалистом выступе, закрыл глаза и слушал, как лошадь щипает траву, как ветер свистит среди острых вершин, как деревья раскачиваются. Далеко внизу, в долине он различал приглушенное мычание коров.

– О, мама, – шептал он, – я так одинок. Мое сердце все выжато.

Брент расслабился в седле. Для столь раннего времени года день был необыкновенно теплым, и он наслаждался легким ветром и солнечными лучами, осматривая все стадо. Животные возвращались с зимнего пастбища. Брент с удовольствием заметил, что выглядели они хорошо.

Он слегка выпрямился в седле, увидев скачущего к нему Тобиаса и мужчину, незнакомого ему. Они пробивались через середину стада, разделяя его как расходящиеся потоки воды. Пока они приближались, Брент внимательно изучал незнакомца. Это был большой мужчина, как по виду, так и по весу. Длинные темно-русые лохматые волосы окаймляли чисто выбритое – не считая густых усов над тонкими губами – рябое лицо. Лошадь под ним вполне соответствовала ему по размерам, взмыленные бока ее прикрывала накидка из оленьей кожи.

Тобиас перешел на шаг и остановился возле Брента.

– Мистер Латтимер, это – Джеймс Хансон. Он говорит, что купил недавно земли «Боуман». Он поехал этим путем, чтобы встретиться с вами и посмотреть место.

– Рад познакомиться с вами, мистер Латтимер, – сказал незнакомец протягивая руку.

Брент неохотно пожал ее. У него появилось странное ощущение неприязни и недоверия к нему. Причин для этого не было; просто что-то в нем самом…

– Когда вы выкупили имение Боуманов, мистер Хансон? – спросил он.

– Зовите меня Джейк. Сделку завершили на прошлой неделе. Старик и его жена уедут к концу месяца. Тем временем я и моя дочь – Ингрид подыщем чуть больше скотины в добавок к тому, что продали нам Боуманы. – Он замолчал и оглядел стадо. – А как вы называете этих? Это явно не Лонхорнсы, – добавил он со смешком.

– Эта порода – Херефорды, мистер Хансон. Их привезли сюда из Англии в начале столетия. Я пытаюсь доказать, что они смогут с успехом существовать и на западе. До сих пор, мне это удается неплохо, как Вы сами можете видеть.

– Наверное, им тут нравится. А как насчет лошадей? Слышал, что они у вас тоже особенные.

Брент похлопал свою лошадь по шее.

– Да, тешу себя мыслью, что в них течет хорошая кровь, – только и сказал он.

– Есть какие-нибудь на продажу? – настаивал Джейк, его близко посаженные глаза с жадностью бегали по жеребцу под Брентом.

– В данный момент, нет, – ответил Брент, особенно для тебя, мысленно добавил он. – Нам самим хотелось бы иметь больше.

– Ну что ж, мистер Латти… то есть, Брент, не так ли? Полагаю, что скоро перееду. И так, как теперь мы близкие соседи, уверен, что будем видеться часто. – Он повернулся к Тобиасу. – Спасибо, что проводили меня сюда. Да, вы не назвали мне своего имени, чтобы я должным образом отблагодарил вас.

– Тобиас Леви.

Брови Хансона поползли вверх; дружеская улыбка исчезла.

– Звучит по-еврейски, не так ли?

– Возможно, потому, что мои родители были евреи.

Их глаза встретились и задержались в безмолвном поединке. Брент заметил неприкрытое презрение Джейка и негодование Тобиаса перед лицом предрассудков. Наконец, он ударом ноги направил лошадь вперед и встал между двумя противниками.

– Тобиас, проверьте с Сэмом телят; видишь, он уже подъезжает.

Брент почти физически ощущал, что воздух заполнен ненавистью, но Тобиас, в конце концов, прервал битву взглядов и поехал выполнять поручение.