Кривой Ручей впадал неожиданно в небольшой, но глубокий пруд. Чистую, свежую поверхность воды окружали густые папоротники и деревья, сверкая золотистой поверхностью в лучах солнца. Тобиас отодвинул ветку березы, заметив две маленькие ножки, скользнувшие в воду, за которыми последовал, громко шлепая по воде, большой ирландский сеттер. Пловчиха вынырнула из воды на другой стороне пруда, с прилипшими к голове светлыми волосами, повернулась, легко разводя руками.

– Шона, не надо! – крикнула она, когда собака, подплыв к ней, положила лапы прямо ей на плечи, угрожая потопить ее.

Впервые, после встречи в Бойсе, Тобиас увидел Ингрид Хансон. Он часто думал о ней, но лицо ее отца постоянно врывалось в эти мечты, разрушая их прелесть. Он видел, насколько она привлекательна. Нежная выпуклость груди под поверхностью воды, голубые глаза и почти белые волосы, а также очаровательный смех – все слилось в магнетическом притяжении, которому он был не в силах сопротивляться. Бессознательно он вышел в поле зрения.

Ингрид испуганно посмотрела на него. Тобиас как зачарованный, не сводил с нее глаз. Когда ее лицо начало заливаться румянцем, он сразу понял, в какое положение поставил девушку, и быстро повернулся к ней спиной. Он почувствовал себя школьником, щеки пылали от стыда.

– Я… извините, мисс Ингрид, – запинаясь, пробормотал он.

Она подплыла к берегу и схватила свою одежду. Тобиас чувствовал ее движения и боялся, что она убежит, не простив его.

– Мисс Ингрид, – сказал он, снова назвав ее по имени, – пожалуйста, я… мне правда очень жаль. Я…

– Все в порядке, мистер Леви, – сказала она за его спиной.

При звуке ее голоса, он стремительно повернулся, удивляясь, что она так близко. Нежный румянец все еще покрывал ее скулы, и она, опустив глаза, пристально разглядывала его ботинки. Прекрасные влажные волосы свисали по спине и платью, которое насквозь промокло от них.

– Я… – снова попытался Тобиас.

Она подняла на него взгляд, ее хорошенькое, в форме сердечка, личико было открытым и простодушным.

– Я думала, что больше не увижу вас после того, что сказал мой отец. Я рада, что ошибалась.

Рука Тобиаса поднялась сама по себе и нежно смахнула капли воды, стекавшие по ее волосам. Находясь рядом с этой девушкой, он не мог понять, что происходит с ним. Он уже давно не мальчик и знал многих женщин в своей жизни. Так что же это за чувство, которое пытается завладеть им сейчас?

– Мой отец… он, вообще-то, не всегда такой… такой безрассудный, – мягко сказала она, умоляя взглядом понять ее. – Видите ли, именно еврейская семья захватила наш дом. Уверена, если бы он знал вас, он бы…

Не тратя времени на размышления, Тобиас схватил ее в объятия и, низко склонившись, прижался ртом к ее губам. Ее резкий протест затих в его поцелуе. Временное сопротивление быстро сменилось уступкой, и она растворилась в его объятиях.

Бренетта сидела на развилине старого дерева. Платье собралось вокруг бедер, ноги были по-бунтарски босыми. С мрачным выражением лица она положила подбородок на колени.

– Нетта, пора ехать, – позвала с крыльца мать, но девочка упрямо осталась на своем месте.

– Нетта! – тон отца заставил ее передумать.

Бренетта быстро сползла по стволу дерева, схватила отброшенные туфли и чулки, помчалась к дому. Ожидавший кабриолет стоял у дверей, Бренетта примчалась в тот самый момент, когда Брент помогал Тейлор подняться на сиденье.

– Ну, юная леди, где же ты была? – спросила Тейлор, глядя на пальцы ног, выглядывавшие из-под юбок Бренетты.

Бренетта мрачно ответила:

– Так, ничего особенного. Мне надо обязательно ехать? – спросила она, обращая умоляющий взгляд на отца.

Вместо ответа, он поднял ее и опустил на сидение рядом с матерью. Брент улыбнулся дочери, забираясь в кабриолет, поощряя ее вести себя хорошо. Она знала, что он тоже не горел желанием ехать, и делал это исключительно ради Тейлор.

Причиной бунта Бренетты, не считая платья и туфель, являлось место их путешествия. Тейлор считала, что они упустили слишком много времени, так и не нанеся должного визита своему новому соседу, поэтому сегодня семья Латтимеров отправилась навестить Джейка Хансона и его дочь, Ингрид. Мнение Брента о личности Джейка ни в коей мере не поколебало ее.

– Не по-христиански игнорировать их, – настаивала она, и Брент сдался.

В довершение всего, Бренетта рассчитывала посмотреть, как Рори тренирует Огонька. Она никогда не видела животного с такой большой силой духа и понятливостью. Это существо буквально очаровало девочку. И Рори тоже поразил ее. Она даже не подозревала, какой у него подход к лошадям. Медленно, но надежно он превращал страх дикой лошади в нерушимое доверие. Пара, если наблюдать за ними, представляла собой настоящую поэзию движений – и сегодня был большой день. Сегодня Рори выводил Огонька для первой скачки за пределами загона. Такой великий момент, а Бренетта пропустит его.