Шрифт:
– Вы видели что-нибудь столь романтичное? – спрашивал кто-то неподалеку.
– Ах, если бы хоть один мужчина посмотрел на меня так, я сделала бы для него все, что угодно!
Рори понял, что слишком поздно. Он потерял ее…
Глава 18
Ноябрь 1879 – «Веселая девица».
Корабль поднимался и опускался уже много часов подряд, но Тейлор упорно цеплялась за поручни палубы. Соленая вода брызгами падала на лицо, вызывая жгучую боль в глазах. Она ничего не имела против неудобств, они отвлекали ее мысли о последних днях в Лондоне.
Брент не теряя времени, договаривался об отъезде. Тревога за жену и сына заставляла его торопиться домой, и Тейлор согласилась с ним. Она хотела уехать домой. Она должна была ехать домой. Она надеялась, что никогда больше не увидит тумана и не услышит британский акцент. Бренту удалось достать места на «Веселой Девице», американском клипере, [8] направляющемся в Нью-Йорк. Они были единственными пассажирами, только потому, что назначение корабля состояло в перевозке грузов, а не людей. Капитан любезно предоставил свою каюту Тейлор и Карлтону, когда они поднялись на борт.
8
Клипер – быстроходное парусное судно.
– Рад приветствовать вас на борту, мэм. И осмелюсь заметить, дела пойдут лучше для вас и вашей семьи, как только вы снова ступите на родную землю, – сказал он в приветствии.
– Спасибо, капитан. Уверена, что так и будет, – ответила Тейлор.
Когда солнце стало опускаться в море, Брент присоединился к ней на палубе.
– Карл спит, – сказал он, цепляясь за поручни, чтобы удержать равновесие.
– Хорошо. У него был плохой день. Его снова тошнило утром.
– Он скоро привыкнет к качке.
Она согласилась.
– Может быть, завтра успокоится.
Линия горизонта окрасилась красным цветом. И голубизна неба уже становилась темно-серой. Тейлор смотрела на живописный вал, устремилась вперед и умоляя корабль быстрее двигаться к дому, в то время, как руки Брента обнимали ее за талию.
Глава 19
Ноябрь 1879 – «Спринг Хейвен».
После позднего ужина, Стюарт вышел с Бренеттой на улицу. Они мало разговаривали этим вечером, больше смотря друг на друга. Это было не в интересах Стюарта. Только слепец и полный идиот мог не хотеть ее. Но он действительно стремился к ней. Это была очень желанная женщина. В роли Афродиты она казалась ему слишком доступной, чем прежде. Уводя Бренетту в парк, он напоминал себе о необходимости не торопиться, чтобы не спугнуть ее.
Они сели на каменную скамью в парке, где единственным освещением была полночная луна над ними, лучи которой проникали сквозь голые ветви. Стюарт сел на почтенном расстоянии и еще раз пристально взглянул на Бренетту. Она отвела в сторону взор, скромно сложив руки на коленях.
– Мисс Бренетта?
Она подняла глаза и взглянула на него.
– Я знаю, что должен был поговорить сначала с вашим отцом. Я знаю, я не имею права просить… – Он сделал многозначительную паузу.
– Да? – подогнала его Бренетта.
Самым доверительным тоном Стюарт продолжал:
– Мисс Бренетта, вы не… – он снова замолчал и опустился на колени. – Не окажете ли вы мне честь принять мое предложение руки и сердца? У меня нет никого и ничего, кроме вас – только «Виндджэммер», и он требует много работы, но я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы вы были счастливы.
Наступило краткое молчание прежде, чем улыбка Бренетты нарушила тишину.
– О, Стюарт. Я с удовольствием стану вашей женой.
Она упала в его объятия. Пока он обнимал ее, мысли его, вместо того, чтобы наслаждаться ощущением ее тела через легкий костюм, перенеслись в «Виндджэммер». Он сможет засеять больше полей, нанять больше рабочих. Сможет заменить и пополнить запасы. Он видел себя, одетым в прекрасные новые костюмы, верхом на горячей лошади, объезжающим свое королевство. И в этой мечте не было места только Бренетте.
Многие гости уехали, те которые оставались на ночь, разошлись на покой. Мариль, измученная, но веселая, пожелала спокойной ночи Чарльзу Смиту, его жене, и Бетти Эллен, и потом, повернувшись, заметила, что за ней наблюдает таинственный кочевник. Никто так и не угадал, кто бы это мог быть, он весь вечер так и не проронил ни слова.
– О! – выдохнула она.
Он сделал ей знак молчать, потом предложил ей руку. Мне не следует опираться на нее, думала Мариль. Возможно, он ей вовсе не друг, и все это очень странно. Но, однако, она взяла предложенную руку.
Он повел ее по коридору к задней двери, через которую они вышли из дома. Кавалер ни разу не оглянулся на нее, просто шел размеренным шагом, пока они не подошли к затемненным заброшенным лачугам рабов. Там он отпустил ее и, не поворачиваясь, начал разматывать свой тюрбан.
Мариль ждала, почувствовав легкое возбуждение. Казалось, сердце застучало в висках, когда он повернулся к ней лицом.
– Бог мой, – прошептала она, и ноги ее подкосились.
Он поймал ее прежде, чем она упала, его губы коснулись лица Мариль.