Шрифт:
Пока не открылась дверь.
После часа, проведенного в темноте, свет свечи ударил как вспышка молнии, и какое-то время он непонимающе смотрел на темную фигуру в дверях. Он моргнул раз, другой, но видение не исчезло. Свеча освещала гладкий ствол пистолета, он был направлен в сердце сэра Джеральда, и держала его рука лорда Иденмонта.
Глава 30
— Я точно знаю, что случилось, — бушевал сэр Джеральд. — Они спланировали это все втроем, а меня сделали козлом отпущения. — Он потер горло, на котором остались следы пальцев Вариана. — Если кто и хотел меня задушить, то этот вредный мальчишка.
Вариан взбежал по черной лестнице, как раз когда Персиваль собирался спускаться. Хоть мальчик был слаб и напуган, он оказался в состоянии направить Вариана в комнату сэра Джеральда — только для того, чтобы услышать, что тот ничего не знает.
Четверть часа яростных поисков убедили, что Эсме, шахматный набор и черная королева исчезли, а вся прислуга находится в разном состоянии наркотического отупения.
После этого Персиваль выдал наконец свое подозрение, что в деле замешан Исмал. Нисколько не смутившись, сэр Джеральд заявил, что Эсме убежала со своим албанским любовником. Он чуть не проглотил эти слова обратно, когда Вариан прижал его к стене и едва не задушил до смерти.
Сейчас Вариан был спокойнее. Он не мог себе позволить панику или ярость. Он не знал, сколько времени отсутствует Эсме и куда она могла направиться. Ему требовалась помощь, главным образом от сэра Джеральда, причем быстро.
Он взял смятое письмо, которое ему дал Персиваль, и разложил его на шахматном столике перед сэром Джральдом.
— Я знаю миссис Стоквелл-Хьюм. Если понадобится, мы прямо сейчас пойдем к ней и узнаем правду. Если она скажет, что это фальшивка, я с помощью ее слуг отведу вас в ближайший магистрат, и пусть вас допросят. — Он скрестил руки. — Или вы можете рассказать мне правду, по возможности в нескольких словах.
Сэр Джеральд пристально посмотрел на письмо, потом поднял глаза на Вариана.
— Шантаж. Вы не лучше, чем этот мерзкий иностранец. Вариан молчал.
— Исмал кое-что знает обо мне, — злобно сказал баронет, — и у него есть вредоносное доказательство. Он требовал денег, а у меня не хватало, и он нацелился на шахматы. Он знал, что черная королева у Персиваля или у Эсме. Все, что я сделал, — это заверил Исмала, что он сможет легко и безопасно забрать сегодня весь набор шахмат. К пропаже девушки я не имею никакого отношения. Если бы он попросил, я бы ему помог. — Он враждебно взглянул на Вариана. — Он не попросил. Может быть, ему не нужна была моя помощь. Может, он с ней сговорился. Они спокойно могли найти королеву без меня.
— Не важно, как они ее нашли, — сказал Вариан. — Я только хочу знать…
— А мальчишка им помог. Он все время плетет против меня интриги. Шпионит, вмешивается. И вами манипулирует, разве нет? Ни он, ни ваша верная жена не сказали вам, что у них есть эта фигура.
Персиваль, который с жалким видом молча сидел у стола, обрел голос:
— Я не мог ему сказать, папа. Тогда бы он узнал, что ты сделал.
— Действительно. Ты защищал мою честь, не так ли? Как будто ты проявил хоть искру преданности за всю свою жизнь.
— Сэр Джеральд, — начал Вариан.
— Да я и не ожидал преданности, — продолжал баронет. — Мой брат тоже ее не проявлял, когда он сделал тебя с лживой шлюхой, твоей матерью.
— Хватит! — Вариан кинул на Персиваля беспокойный взгляд, но мальчик ничуть не расстроился. Наоборот, его лицо осветилось, а зеленые глаза зажглись интересом.
— Боже мой, папа, какую любопытную вещь ты сказал. Даже я знаю, что такой замысел требует очень близкого контакта, а период беременности у людей составляет девять месяцев.
— Персиваль, — торопливо вмешался Вариан, — сейчас не время для научных теорий.
Мальчик нахмурился:
— Я не могу придумать, как бы дядя Джейсон мог это сделать. Он сопровождал полковника Лика по Албании с конца тысяча восемьсот четвертого года вплоть до одиннадцатого января тысяча восемьсот шестого года, когда я родился. — Он покачал головой. — Папа, то, что ты предполагаешь, физически невозможно.
— Невозможно?! — закричал сэр Джеральд. — Так тебе сказала твоя дура-мать?
— Не совсем, папа. Она только дала мне прочесть письмо, которое полковник Лик написал дяде Джейсону. Когда мы прошлой весной были в Венеции, дядя Джейсон показал маме свидетельство о браке и прочие документы, которые он там хранил в сейфе. Как вы знаете, полковник Уильям Лик — антиквар-топограф. Он собирался опубликовать отчет о своих путешествиях и написал дяде Джейсону, спрашивая разрешения упомянуть его имя. Он знал, что дядя Джейсон занят некоей секретной работой, и не хотел нечаянно подвергнуть его опасности.