В Гибралтаре он позволил соображениям разума взять верх над инстинктом и задержался в Кадисе, на борту ошибочно выбранного корабля, на котором плыл министр иностранных дел. Тот громогласно возражал против досмотра судна и в итоге обвинил Джейсона в краже важных правительственных бумаг. Последующие за этим осложнения задержали Джейсона в Кадисе на неделю, и Исмал, который до этого момента опережал его всего на несколько часов, опять ускользнул.

Джейсон заранее послал сообщение в Фальмоут. Оттуда его должны были переправить к берегам Англии. Сейчас оно уже в Лондоне. К несчастью, Исмал получил неделю форы, за это время он мог натворить что угодно и где угодно. Джейсон сквозь зубы выругался.

Вдруг он осознал, что на соседнем корабле царит какая-то суматоха. Он пристально посмотрел на судно, маленькую шхуну, сделанную в Америке. В последней войне с американцами такие корабли, обтекаемые и быстрые, хотя и более крупные, чем этот, сильно докучали британскому флоту.

Джейсон взглянул на Байо. Албанец внимательно рассматривал тот же корабль. Прежде чем Джейсон успел с ним посоветоваться, подошел их капитан и показал на берег. По причалу к ним спешил морской офицер.

Джейсон спрыгнул на берег, чтобы перехватить его, и вручил свои бумаги.

— Да, сэр, я вас жду, — сказал офицер. — Капитан Нолкотт, к вашим услугам. Сожалею, но у меня нет для вас известий.

Джейсон указал на корабль:

— Расскажите мне про эту шхуну.

— «Олимпию»?

Подошел Байо. Когда Джейсон повторил название судна, Байо ухмыльнулся.

— Человек, которого мы ищем, воображает себя потомком матери Александра Македонского, — объяснил Джейсон капитану Нолкотту. — Ее звали Олимпия.

— Это не ваш человек, — заявил офицер. — Владелец судна — англичанин по имени Бриджбертон, корабельные бумаги в полном порядке. Они ждут чиновника по делам международной торговли, повезут его в Кадис.

— Труп Бриджбертона несколько месяцев назад был выловлен в канале Венеции, — сказал Джейсон. Капитан посмотрел на него с ужасом. Джейсон объяснил, что у Бриджбертона была репутация полулегального торговца вином и абсентом. У него на теле не было обнаружено следов насилия, поэтому предположили, что он упал в канал в состоянии опьянения. Об этом Джейсону рассказал его агент в Венеции, поскольку недавно на Бриджбертона пало подозрение в контрабанде и работорговле. Они предполагали, что это он поставлял оружие Исмалу.

Джейсон не рассказал капитану Нолкотту, как и соратникам в Венеции, что когда-то Бриджбертон ему удружил: одолжил денег, чтобы Джейсон смог продолжить нескончаемую игру в карты. Назавтра он проснулся к концу дня совершенно больной, почти ничего не помнил… и выяснилось, что он должен Бриджбертону целое состояние.

Джейсон полагал, что скоро получит ответы на остававшиеся у него вопросы, отбросив страх узнать результат.

Но сейчас капитан Нолкотт ждал инструкций. Джейсон изучил гавань и причал. В начале прошлого века Ньюхейвен похвалялся процветающей морской торговлей, но небольшой набор судов, в основном рыбацких шхун, пришел в негодность, и торговля переместилась в другой порт. Для того, кто пожелал бы уехать с минимальными хлопотами, Ньюхейвен — идеальное место. До Лондона отсюда ближе, чем до Дувра. Другой недостаток Дувра — снующие почтовые корабли, доставляющие пакеты в Кале. Имя Бриджбертона полностью подходило к такому делу.

— «Олимпия» готова к отплытию, — сказал Джейсон. — Если этот ветер продержится, ничто ее не остановит.

— Хочешь ее взять?

Джейсон собрался ответить, но тут услышал стук копыт и грохот колес по булыжнику. Ему не пришлось оборачиваться: выражение лица Байо сказало все, что ему следовало знать.

Когда карета замедлила ход, Исмал пересел к Эсме.

— Не делай глупостей, когда будем высаживаться. Ты не знаешь, кому я плачу, а кому нет. Ты сделаешь так, как я требую, или приготовься удовлетворить вожделение моей команды. Поняла?

Эсме жалобно посмотрела в окно. Он и так ей все объяснил по дороге от Льюиса. К тому же она достаточно знала британцев и понимала, как ничтожны ее шансы найти спасителя. Она была одета как мальчик и, несмотря на все старания Джейсона, говорила с акцентом. Никто не поверит, что она жена лорда и вообще хоть какая-то леди. У нее не было никаких доказательств, что ее увезли против воли — тогда как у Исмала она видела пачку документов официального вида.

Любая попытка сбежать обречена на провал… а потом она окажется в руках мужчин Исмала. Он никогда не бросается словами, не делает пустых угроз. Он знал, что смерть она бы встретила мужественно. И понимал, что может ее запугать. В горле защипало, Эсме выругала себя за трусость.

— Я тебя ненавижу, — сказала она.

— Shpirti im ,— шепнул он. — Ты лжешь сама себе. — Он начал вынимать шпильки из ее волос.

Эсме вспомнила спальню в Маунт-Идене. Неужели всего два дня назад шпильки из ее кос вынимал Вариан? Она вспомнила его настойчивые, воспламеняющие руки, болезненно-нежные слова любви.

Нужно было проявлять внимание к нему. Все, что он делал, было попыткой избавить ее от неудобств, расплатиться подол-гам, создать жизнь, приемлемую для них обоих. Почему она не сказала, что любит его, верит в него и гордится им? Теперь ему достанется только ее позор. Вот зачем Исмал распустил ей волосы. Он хотел, чтобы окружающие заметили молодую рыжеволосую женщину. И сказали об этом Вариану.