– Да как вы смеете! Как смеете!..опять забормотала гостья как-то беспомощно.

Джесс даже подумала, что для – журналистки эта дамочка, пожалуй, слишком нервна и прямолинейна. Она слишком быстро теряла контроль над своими чувствами, а для выражения гнева не могла найти пары-тройки свежих слов и выражений.

– Ну, благодарю, как говорится, за визит, мисс Флоренция Кроссворд…

– Венеция Кросслэнд! – яростно завопила журналистка. – Запомните это имя, Венеция Кросслэнд! Вы еще услышите его!

– Искренне надеюсь, что нет, – пробормотала себе под нос Джесс.

Блондинка, повернувшись на высоких каблуках, направилась к выходу. Джесс последовала за ней, чтобы убедиться, что та точно ушла.

Короткая прогулка через весь номер позволила журналистке подумать и перевести дыхание. Поэтому, когда у самых дверей она повернулась к Джесс, лицо ее было спокойно, а эмоции под контролем.

Она сладенько улыбнулась:

Еще минутку, мисс Великобритания.

– Мой вам последний совет. Не рассчитывайте, что заняли в его жизни устойчивое положение. Вы, может, и были с ним сегодняшней ночью, но завтра в его постели может оказаться кто-то совсем другой. Возможно, это снова буду я, поскольку мы близки с ним достаточно давно. – Она помолчала, оглядев Джесс сверху донизу, и неодобрительно заметила: – Вы не его тип, детка. Через пару лет, если не раньше, вы растолстеете. Да и вообще он любит утонченность и изысканность, чем вы явно похвастать не можете.

Джесс обязательно хотела оставить последнее слово за собой, хотя понимала, что лучше бы ей промолчать. Смешно реагировать на булавочные уколы этой стервы. Но все-таки не сдержалась, а гнев не позволил ей хотя бы обдумать свои слова, так что с уст ее сорвалось первое, что пришло в голову:

– Мужчины редко женятся на слишком изысканных и утонченных. У меня вот кости не выпирают повсюду, как у вас, и это дает мне явный перевес. Так что, если вы когда-нибудь еще раз приблизитесь к моему жениху, мне доставит величайшее удовольствие размазать ваш тощий зад по Пятой авеню. А теперь ступайте вон!

Ошеломленная журналистка взглянула на Джесс как безумная. Ее классические черты исказились злобой, лицо побелело, а рот начал дергаться.

– Ты… ты его невеста? – выдохнула она наконец.

О Боже, я слишком далеко зашла, метнулась в сознании Джесс паническая мысль. Нельзя делать столь опрометчивые заявления. Но слова уже сорвались с ее уст. Поглубже запахнувшись в халат, Джесс открыла дверь номера. Отрицать теперь что-либо было поздно, не следует усугублять положение и выставлять себя в смешном свете, эта женщина не должна уйти победительницей.

– Без комментариев, – проговорила она, держась за ручку двери и собираясь закрыть ее за Венецией.

Но журналистка, как и вся ее братия, владела удивительной способностью крепко вцепиться в ваши слова и выуживать из них как можно больше информации. К этому моменту краска вернулась на ее лицо, и она довольно спокойно сказала:

– Я не приношу вам своих поздравлений, мисс… Э-э… Как вас там? Ваше имя вылетело у меня из головы.

Джесс не говорила ей своего имени, и Венеция Кросслэнд об этом прекрасно знала, а потому Джесс не поддалась на провокацию. Она лишь повторила:

– Без комментариев.

Так что последнее слово осталось за ней, ибо Венеция кивнула со значительным выражением, будто желая показать, что и без того прекрасно знает, с кем имеет дело, затем повернулась, вышла в широкий коридор И быстро скрылась за его поворотом.

Джесс не захлопнула за ней дверь, а тихо закрыла, чтобы не выдать уходящей журналистке степень своего смятения. Она постояла у двери, закрыв лицо руками и глубоко дыша, чтобы поскорее успокоиться. Голова шла кругом. Это ужасно, ужасно… Ляпнуть такое! Да это во сто раз хуже, чем проснуться утром от криков обезумевшей фурии!

И та решимость, с которой ушла журналистка… Ей наверняка не составит труда выяснить имя. Это ее работа. Она, вероятно, знакома с местной администрацией, так что вся эта вчерашняя заварушка с пролитым коктейлем и исчезновением сумочки не останется для нее тайной. Весь мир узнает, что она, Джессика Лемберт, провела ночь в номере Оливера… Ох, она даже не знает его фамилии. Прыгнула в постель с мужчиной, едва успев с ним познакомиться!

Казалось, тысячи людей глядят на Джесс с ехидной улыбкой. Она нетвердо пересекла гостиную и остановилась у окна, глядя вниз, на улицу, где жизнь бурлила в этих тысячах людей, растворяя их в жарких солнечных лучах.

Она стояла, обхватив себя руками и завидуя этим мельтешащим внизу человечкам, анонимными, спешащими по своим обыденным делам, заходящим в магазины элегантным женщинам… Ей тоже захотелось оказаться там, внизу, слиться с безымянной толпой, раствориться в ней и… Ох, зачем она сказала, что человек, с которым она только что встретилась и провела ночь, сделал ей предложение! Какие у нее доказательства, что одноразовый любовник именно так и поступит? Эта журналисточка, имевшая ключ от его номера и весьма удивившаяся, найдя в его постели незнакомую женщину, не преминет теперь воспользоваться самыми мерзкими приемами своей профессии и нанести удар… Ох, Господи, что она натворила!