– Я только заглянула, но ничего не трогала на всякий случай: знаете, отпечатки пальцев и все такое. Фрэнк гро­зил, что обвинит меня в сообщничестве, если я вам их отдам. Я записала наш разговор на пленку.

– То есть он знает, что вы нашли деньги? Мишель снова кивнула.

– А о том, что вы решили его выдать?

– Нет.

Раздался стук, и в кабинет вошли двое мужчин в форме и женщина.

– Тащите сюда Фрэнка Руссо. Мы получили доказа­тельства, – бросил одному из мужчин Дуглас. – Это мис­сис Руссо. Мне необходимо снять с нее показания. И на пленку нужно записать.

Женщина села за стол и достала из ящика какой-то ап­парат. В руках у полицейского вмиг появился магнитофон, который он подключил к сети, после чего установил мик­рофон на столе напротив Мишель. Второй коп уже отпра­вился исполнять приказ задержать Фрэнка. Бедный, бед­ный Фрэнк!

– Считаю своим долгом заявить, – подал голос Майкл, – что моя клиентка до обнаружения данной улики находилась в полном неведении относительно криминаль­ной деятельности Фрэнка Руссо. И данную улику, и показания она предоставляет добровольно, что должно быть отмечено в протоколе. Взамен она ждет от властей непри­косновенности, разрешения на выезд из округа и обеспе­чения личной безопасности в случае необходимости. Окружной прокурор кивнул:

– Полагаю, проблем не будет. Ведь обвинений миссис Руссо предъявлено не было.

Они углубились в обсуждение деталей, дав Мишель передышку и возможность подумать.

Вот и все. Нет у нее больше мужа. Семье конец… Ми­шель опустила голову, глядя на свои побелевшие, мертвой хваткой вцепившиеся в сумочку пальцы. Пути назад нет. Да и не нужен он ей; не нужна сытая жизнь, построенная на лжи. Деньги, будь они прокляты! Сколько судеб ими сломано? Столько, что еще одна – ее собственная – не имеет значения.

Подняв голову, Мишель увидела устремленные на нее глаза Майкла и Дугласа.

– Готовы? – спросил адвокат.

Она кивнула и перевела взгляд на сверток в плотной коричневой бумаге.

– На столе перед вами находится пакет, – начал Дуг­лас. – Вы обнаружили его самостоятельно, без чьей-либо помощи и без присутствия посторонних лиц?

– Да.

Магнитофон жужжал, стенографистка клацала клави­шами своей машинки, пристав шуршал банкнотами, пере­считывая деньги, пока Мишель описывала историю наход­ки, перевернувшей ее жизнь. Дуглас пару раз прервал рас­сказ уточняющими вопросами, но теперь он обращался с Мишель на удивление доброжелательно, чуть ли не сер­дечно.

– Не могут ли эти деньги быть семейными сбереже­ниями, миссис Руссо?

– Нет. Для этой цели у нас есть счет в банке.

– Вы ничего о них не знали?

– До той минуты, когда обнаружила тайник, – нет.

Допрос продолжался. Майкл не спускал с Мишель со­чувственного взгляда, дважды даже погладил по руке, но Мишель, как ни странно, уже успокоилась, в полной уверенности, что поступает правильно. Дугласу понадобилось два с лишним часа, чтобы покончить с вопросами; к неко­торым из них он возвращался с раздражающей постоян­ностью. Мишель отвечала терпеливо, сжато и правдиво – за исключением тех эпизодов, о которых обязана была умолчать. Когда казавшийся бесконечным запас вопросов окружного прокурора все же иссяк, она чувствовала себя как выжатый лимон.

– Примите мою благодарность, миссис Руссо, – ска­зал под конец Дуглас, весьма убедительно изображая джентльмена. – Вам было нелегко, понимаю, но вы посту­пили единственно верным образом. Осталась последняя формальность: вам нужно поставить подпись под протоко­лом. Как по-вашему, больше ничего не найдется?

– Я обыскала дом сверху донизу, – без запинки отве­тила Мишель, – но вы ведь всегда можете проверить. Кто знает, может быть, и отыщете…

Она поднялась, следом встали и мужчины. Распрощав­шись с окружным прокурором, Мишель и Майкл покину­ли кабинет.

Этим утром Энджи пришлось сделать семнадцать звонков, чтобы добиться для Джады разрешения на свидание с детьми в воскресенье вместо положенной субботы.

– Боже мой! – пожаловалась она Биллу, когда факсом были наконец посланы все документы, факсом же получе­но подтверждение, завершен нудный диалог с судебным исполнителем и не менее нудный, но окончательный – с инспектором отдела соцобеспечения. – Страшно предста­вить, через что пришлось бы пройти, вздумай Джада от­правиться с детьми в цирк, а не в церковь.

– Ха! – ухмыльнулся Билл. – Держу пари, с цирком, зоопарком и конкурсом красоты проблем бы не было.

Энджи с усталым вздохом покачала головой:

– Будь другом, сними копии, ладно? Миссис Джексон, мистеру Джексону и мне.

– Легко! Не прикажете ли заодно уж и для прочих Джексонов – Майкла, Латойи, Дженетт и Джесс?

– Да ну тебя, надоел!

– Я?! – театрально возмутился вошедший в кабинет Майкл Раис. – Надоел?!

Билл, пританцовывая, прошмыгнул мимо:

– Только не ты, юный… гм-м-м… скажем, в самом рас­цвете лет Казакова!