Шрифт:
– Помочь? – с очаровательным певучим акцентом предложил Шон, для пущей убедительности широко распахнув глаза.
Ладонь взмокла, и ключ норовил выскользнуть из пальцев, и Энджи судорожно стиснула его. Прочь предательскую мысль о том, что Рэйд сменил замки. Он бы предупредил по телефону. Наверное.
Энджи еще раз толкнулась в дверь. Сердце билось неистово. Ты сама юрист, милая. Должна понимать, что не преступаешь закона. Пока развод не оформлен, это квартира и все, что в ней находится, принадлежат тебе в той же степени, что и Рэйду. Сеанс самопсихотерапии не помог – теперь у нее не только ладони взмокли, но и подмышки, а блузка прилипла к спине. Господи, почему не открывается дверь?
Что с твоими мозгами, Энджи? Забыла хитрый нрав своего замка? Сначала нужно слегка надавить на ручку, а уж потом поднять. Манипуляции увенчались успехом; приветственный клац замка музыкой прозвучал в ушах Энджи.
– Ну вот! – выдохнула она, от души надеясь, что рабочие не заметили ее смятения.
Робко, как чужая, Энджи вошла в гостиную. Здесь ничего не изменилась, но ведь и отсутствие ее было совсем недолгим… «Не смей думать о Рэйде! – сказала она себе. – Твои личные вещи – вот за чем ты приехала».
– Прежде всего понадобятся коробки для книг. – Энджи подошла к книжным полкам и ткнула пальцем: – Забирайте все. Когда справитесь, я посмотрю, что нужно взять из шкафа. Да, и принесите коробки для белья, они мне понадобятся в спальне.
Шон, кивнув, обменялся с коллегой быстрым взглядом. Интересно, понимают они, что происходит? Наверняка понимают. Сцены, устраиваемые бывшими женами, не могут не быть частью их работы. Энджи круто развернулась и зашагала в спальню.
Незастеленная кровать ее удивила. Прежде, разумеется, она ее застилала сама, но никак не ожидала от Рэйда подобного неряшества. Собственно, кровать оказалась не единственным изъяном – вся спальня выглядела какой-то всклокоченной. Не грязной, нет; скорее, неухоженной: повсюду разбросана одежда, газеты и журналы на тумбочках, столике и даже на полу…
У Энджи вдруг перехватило дыхание; тошнота вернулась с новой силой. Казалось, стены комнаты сдвигаются вокруг нее; внезапная враждебность спальни, где она провела столько счастливых часов, была необъяснима, но от того не менее пугающа. Так же неожиданно, как возникли, страх и гнев сменились горьким сожалением. Ушло ее счастье. Убито бездумно, бесцельно, безжалостно.
Энджи прикинула, что ей предстоит сделать, и тут же принялась собирать вещи, сгребая их в охапку, как зелень в овощном магазине. Флакончик духов, две каменные черепашки, привезенные ей Рэйдом из Мехико, миниатюрную вазочку, что неизменно занимала место на ее прикроватной тумбочке. Прикасаться к постели не хотелось, но пришлось. Дотянувшись до маленькой цветастой подушечки, с которой не расставалась с самого колледжа, Энджи чуть не выронила все остальное.
Она окликнула Шона, попросила его принести коробки и наполнила первую безделушками. Во вторую отправились дезодоранты, гели для душа, косметика, фен, расчески и прочая мелочь из шкафчика в ванной. Наплевать ей на все это барахло, но не оставлять же тампоны или депилятор Сопрано и прочим мисс, которых Рэйд будет водить сюда в свое удовольствие! Покончив со второй коробкой, Энджи выпрямилась и взглянула в зеркало. Машинально стерла с века потекшую тушь, пригладила щеткой кудри. Решила, что пока не вышла из ванной, не грех и помаду освежить, а потом вдруг на миг застыла, всматриваясь в свое отражение.
– Надеешься, что он придет? – произнесла она вслух. Отражение кивнуло. – Это отвратительно!
– Простите? – недоуменно спросил возникший на пороге Шон.
Энджи смутилась:
– Нет-нет, ничего. Не обращайте внимания. Ирландец кивнул, окинув ее быстрым одобрительным взглядом. Должно быть, она все еще выглядит неплохо. Лучше, чем самой кажется.
– Поставьте коробку для одежды вот сюда.
Энджи сдвинула дверцу встроенного шкафа и принялась складывать в коробки платья, блузки и костюмы, время от времени утрамбовывая стопку, чтобы вышло компактнее. Одежда, однако, все не кончалась; Энджи и не думала, что у нее столько тряпок. Узкое платьице, синея среди ее любимых бежевых, красных и кирпичных тонов, бросилось ей в глаза. Она потянулась за шелковым нарядом, повертела его перед собой в вытянутой руке и… ворох одежды на распялках, который она другой рукой прижимала к боку, рухнул на пол у ее ног.
– Позвольте! – Шон, уверенный, что она просто не справилась с количеством одежды, бросился на помощь.
– Спасибо, – пробормотала Энджи, тупо глядя в пространство.
Невидяще, как в тумане, по-прежнему с синим платьем в вытянутой руке, она побрела в ванную, закрыла за собой дверь, повернула ручку и повесила распялку на крючок для халатов рядом с зеркалом. Опустившись на крышку унитаза, Энджи уставилась на платье. Чужое. У нее такого никогда не было. И, уж конечно, не Рэйда – даже если он за несколько дней превратился в трансвестита, этот шелковый лоскут четвертого размера на него не налез бы.
Не иначе как мисс Сопрано изволила оставить. Быстро же Рэйд справился! Месяца не прошло после кошмарного юбилея, а он уже нашел жене заместительницу. Или?.. Что – или? Иного не дано.
Оставив платье на крючке, Энджи вернулась в спальню. Ясное дело – в шкафу обнаружился еще чужой пиджак, две пары незнакомых джинсов, две блузки, белая и синяя, и серый деловой костюм. Внизу выстроились в ряд четыре пары обуви: черные и темно-синие лодочки, кроссовки и закрытые туфли без каблуков, Энджи взяла в руки черную лодочку. Размер семь с половиной, и качество… за такую кожу немало пришлось выложить. У нее вдруг закружилась голова, а в груди словно огонь полыхнул.