— А что послужило причиной ссоры между Лукасом и моим отцом? — спросила Джессика.

Адвокат резко встал, давая понять, что разговор окончен.

— Констебль Клэй сможет ответить и на этот ваш вопрос, — заявил он и добавил: — Однако, будь я на вашем месте, я бы сначала переговорил с Лукасом.

По выражению его лица Джессика поняла, что мистер Ремпель не намерен больше отвечать на ее вопросы, поэтому, улыбаясь, чтобы скрыть свое разочарование, ока позволила проводить себя до двери. Протянув адвокату руку на прощание, она сказала:

— Благодарю вас за то, что вы позаботились о моих делах, мистер Ремпель.

Он крепко сжал ее маленькую ладонь в своей руке и придержал, не позволяя Джессике уйти.

— Вы о многом не знаете, мисс Хэйворд, — произнес он, с сочувствием глядя на девушку, — но рассказать вам об этом — не мое дело. И все же, думая о случившемся, я считаю, что вам необходимо поговорить с Лукасом, прежде чем вы примете решение относительно своего будущего.

Оказавшись наконец на улице, Джессика почувствовала, что ее начинает бить нервная дрожь. Вдруг все стало проясняться: жуткие видения, навещавшие ее снова и снова, были не чем иным, как картиной убийства ее отца. Именно об этом говорил ей Голос. И убивали не какого-то незнакомца, а ее собственного отца. А через два дня ее, Джессику, сбила карета в Лондоне.

Теперь ничто на свете не сможет заставить ее поверить, что эти два трагических события не связаны друг с другом. Она не верила в совпадения, во всяком случае — не до такой степени. Так что же произошло на самом деле? Где находилась она в ту злополучную ночь, Когда убили ее отца? И как она очутилась в Лондоне?

Внезапно возникшая мысль лишила ее сил, заставив прислониться к дверному косяку, чтобы устоять на ногах. Возможно, в Челфорде полагали, что это она убила собственного отца и сбежала, дабы уйти от ответственности. И что могла она сказать в свою защиту? Возложить ответственность на Голос? Кто же он такой? Где его искать?

Время шло, но Джессика не в силах была сдвинуться с места. Она напряженно пыталась вспомнить хоть что-нибудь, что помогло бы ей приблизиться разгадке тайны трехлетней давности, однако затуманенное сознание ничего не смогло ей подсказать. И она поняла, что должна опираться лишь на факты, информацию о которых придется ей добыть самой. До сих пор ей удалось узнать, что незадолго до убийства Лукас Уайльд поссорился с ее отцом. Джессика не могла также забыть выражения лица Лукаса в тот момент, когда она сообщила ему, что вернулась, чтобы отыскать убийцу. Видимо, ему было что скрывать, потому он и предупредил ее, что заставит ее уехать.

Он не был единственным, кто гнал ее прочь. Поверенный в делах тоже посоветовал ей начать новую жизнь где-нибудь подальше от родных мест. Казалось, что среди добропорядочных жителей Челфорда ни у нее, ни у ее отца не было друзей. За последние три дня никто не навестил ее. Ни один из прежних знакомых и друзей не появился в Хокс-хилле, чтобы поприветствовать ее в стенах родного дома. Такое она представить себе не могла. Быть может, к здешней жизни она так же не приспособлена, как и к жизни в монастыре?

Когда она осознала, куда могут ее завести подобные мысли, Джессика распрямила плечи и гордо вскинула голову. У нее не было ни лишнего времени, ни лишних сил, чтобы тратить их на бесполезную жалость к себе. Ведь она возвратилась в Челфорд с определенной целью и постарается не забывать об этом.

Она отошла от двери адвокатской конторы всего на несколько шагов, когда из-за угла Уотерсайд-стрит выехал всадник на лошади, сворачивая на Шип-стрит. Всадником был Лукас. Он не видел ее, и Джессика быстро шагнула в дверь мануфактурной лавочки, откуда могла наблюдать за ним, сама оставаясь незамеченной.

Лукас восседал на прекрасном жеребце, но на сей раз красота коня не смогла затмить великолепия его хозяина. Лукас держался в седле с непринужденной грацией и уверенностью — на него было приятно посмотреть. Честно говоря, на него всегда было приятно смотреть. Он был одет безукоризненно — в темно-серую куртку и замшевые бриджи. Мощные мускулы на его ногах и бедрах напрягались, когда он управлял своим конем. Сегодня на нем была шляпа, а под ее широкими полями расплывалось в улыбке его чисто выбритое, красивое лицо.

Улыбка предназначалась для простого городского люда, который занимался торговлей на Шип-стрит. Многие громко приветствовали его, пока Лукас проезжал по улице, направляясь к вершине холма.

Джессика понимала, что Лукас Уайльд лучше кого бы то ни было подходил на роль убийцы, но она не сомневалась в том, что он был бы последним, кого стали бы подозревать в совершении злодеяния. Именно об этом предупреждал ее Голос во время вечерни.

Люди всегда были так глупы. Они смотрели на него — и считали его именно тем, кем он хотел казаться. Никто никогда не подозревал его в убийстве. Он был слишком умен для них.