Амиант покачал головой.

–  У меня нет никакой «спай» - связи. Уоллег щелкнул пальцами Гилу.

–  Мальчик, беги как можно быстрее. Вызови сюда агентов Министерства Соцобеспечения.

Гил полуприподнялся со скамьи, а затем снова сел.

–  Нет.

Элле Уоллег не стал терять времени на споры. Подойдя к двери, он окинул взглядом площадь и зашагал к городскому «спай» - терминалу.

Как только Уоллег покинул мастерскую, Гил вскочил на ноги.

–  Быстро, спрячем остальное!

Амиант оцепенело стоял, не в состоянии действовать.

–  Быстро!
– прошипел Гил.
– Он сейчас вернется!

–  Куда мне все это положить?
– промямлил Амиант.
– Искать лее будут везде.

Гил побежал к шкафчику, вытащил оборудование Амианта. В ящик он навалил мусор и отходы. Трубку с линзами он наполнил штифтиками и скрепками и поставил среди других подобных контейнеров. Лампочки, дававшие голубую вспышку, и энергоблок представляли более сложную проблему, которую Гил разрешил, пробежав с ними к задней двери и выбросив их через забор на пустырь, служивший свалкой мусора.

Какой-то миг Амиант наблюдал за его действиями, а затем, осененный мыслью, побежал наверх. Вернулся он за несколько секунд до того, как в мастерскую снова ворвался Уоллег.

–  Строго говоря, - произнес жестким размеренным тоном Уоллег, - моя забота - лишь Цеховые правила и рабочие стандарты. Тем не менее, я - государственный служащий и выполнил свой долг. Могу добавить, что мне было стыдно обнаружить хранящиеся у резчика по дереву дуплицированные материалы, несомненно, незаконного происхождения.

–  Да, - пробормотал Амиант.
– Должно быть, это оказалось тяжелым ударом.

Уоллег переключил внимание на скопированные документы и с отвращением крякнул.

–  Как эти предметы попали вам в руки? Амиант с трудом улыбнулся.

–  Как вы и догадались, из незаконного источника. Гил негромко выдохнул. По крайней мере, Амиант не собирался выложить все, как есть, в приступе презрительной откровенности. Прибыло трое агентов Министерства Соцобеспечения: Хелфред Кобол и пара контролеров с острыми, зыркающими глазами. Уоллег объяснил им положение дел, продемонстрировал сдуплицированные документы. Хелфред Кобол укоризненно посмотрел на Амианта. Двое других агентов Министерства Соцобеспечения произвели в мастерской короткий обыск, но ничего больше не нашли; было ясно, что они не заподозрили, будто Амиант сам дуплицировал эти материалы.

Вскоре два контролера отбыли вместе с Амиантом, несмотря на протесты Гила.

Хелфред Кобол отвел его в сторону.

–  Следи за своими манерами, мальчик. Твой отец должен отправиться в управление и ответить на вопросник. Если обвинения ему предъявляются несерьезные - а я считаю, что дело обстоит именно так, - то он избежит перестройки.

Хелфред Кобол прошелся туда-сюда по мастерской, то беря какой-нибудь инструмент, то щупая кусочек дерева, иной раз поглядывая в сторону Гила так, словно желал что-то сказать, но оказывался не в состоянии найти нужные слова. Наконец, он пробормотал что-то неразборчивое и стал в дверях, глядя на площадь.

Гил гадал, чего, собственно, он ждет. Возвращения Амианта? Эту надежду вдребезги разбило прибытие высокой седой агентессы, задача которой явно заключалась в том, чтобы взять на себя управление домом. Хелфред Кобол коротко кивнул ей и отбыл без дальнейших слов.

Женщина обратилась к Гилу отчетливым внятным голосом:

–  Я - надзирательница Хантиллебек. Поскольку ты несовершеннолетний, мне поручено надзирать за домом до тех пор, пока не вернется ответственный взрослый. Короче, ты под моей опекой. Тебе незачем менять свой обычный распорядок; можешь спокойно работать или упражняться в благочестии, или чем ты там еще обычно занимаешься в это время.

Гил молча склонился над ширмой. Надзирательница Хантиллебек заперла дверь, обследовала дом, везде зажигая свет, пофыркивая при виде холостяцкого хо-, зяйства. И вернулась в мастерскую, оставив везде в доме горящий свет, хотя в окна еще проникало вечернее солнце.

Гил решился робко возразить.

–  Если вы не против, я погашу свет. Отец не любит кормить лордов больше, чем необходимо.

Это замечание вызвало сильное раздражение у надзирательницы Хантиллебек.

–  Я против. В доме темно и отвратительно грязно. Я желаю видеть, на что ступаю. Не хочу наступить на что-нибудь скверное.

Гил с миг подумал, а затем на пробу предложил:

–  Ничего скверного тут на самом-то деле нет. Я знаю, что отец придет в ярость - и если мне можно выключить свет, то я буду бежать впереди и снова включать его, когда бы вам ни захотелось куда-то пойти.

Надзирательница резко развернулась и прожгла Гила таким разъяренным взглядом, что тот отступил на шаг.

–  Пускай горит! Какое мне дело до скупости твоего отца? Он что, хочет задушить Фортинан? Мы что, должны ради него питаться грязью?