Фрей нажал четвертую клавишу, подрегулировал аппаратуру. Гил Тарвок скривился и напрягся в своих сапогах и браслетах.

–  Теперь он способен к качественным оценкам. Он в состоянии соотносить одно с другим, сравнивать. Сознание у него в некотором смысле ясное. Но он еще не пришел в себя. Если бы его требовалось перестроить, то на этом уровне пошла бы дальнейшая регулировка. Переходим к пятой фазе.

Гил Тарвок в ужасе переводил взгляд с Фрея на Дугалда, на Фантона, на гаррионов.

–  Он полностью владеет своей памятью, - сообщил Фрей.
– Приложив немалые усилия, мы можем выжать из него ответ, объективный и лишенный эмоциональной окраски: так сказать, голую правду. В определенных ситуациях это желательно, но сейчас мы ничего не узнаем. Он не в состоянии принимать никаких решений, а это барьер для понятийного языка, который не что иное, как постоянный процесс принятия решений: выбор между синонимами, смысловыми ударениями, системами синтаксиса. Переходим к шестой фазе.

Он нажал шестую клавишу. Черный диск рассыпался на ряд капелек. Фрей в удивлении отступил. Гил Тарвок издавал дикие звериные звуки, скрежетал зубами, рвался из оков. Фрей поспешно подрегулировал аппаратуру и снова свел рассыпавшиеся элементы в дергающийся диск. Гил Тарвок сидел, тяжело дыша, с негодованием глядя на лордов.

–  Итак, Гил Тарвок, - обратился к нему Фрей, - И что же ты теперь о себе думаешь?

Юноша, переводивший горящий взгляд с одного лор-да на другого, ничего не ответил.

–  Он будет говорить?
– спросил Дугалд.

–  Будет, - заверил Фрей.
– Обратите внимание: он в сознании и полностью владеет собой.

–  Интересно, что же он знает, - задумчиво произнес Дугалд. И перевел острый взгляд с Фантона на Фрея.
– Помните, все вопросы задаю я!

Фантон смерил его язвительным взглядом.

–  Можно подумать, что у вас с ним какая-то общая тайна.

–  Думайте, как вам угодно, - отрезал Дугалд.
– Только не забывайте, в чьих руках власть!

–  Как же можно забыть?
– спросил Фантон и отвернулся.

–  Если вы желаете занять мой пост, примите его!
– бросил ему в спину Дугалд.
– Но принимайте также и ответственность!

–  Ничего вашего я не желаю, - резко ответил Фантон.
– Только не забудьте, кто пострадал от этой строптивой твари.

–  Вы, я, Фрей, любой из нас - все одинаково. Разве вы не слышали, что он употребил имя «Эмфирион»?

Фантон пожал плечами. А Фрей беспечно сказал:

–  Ну, тогда вернемся к Гилу Тарвоку! Он пока еще не полноценная личность. У него нет возможности использовать свои свободные ассоциации. Он не способен к спонтанности. Он не может притворяться, потому что не может создавать новые понятия. А также не может надеяться, не может планировать и, следовательно, лишен воли. Так что мы услышим правду, - он расположился на мягком ложе и включил машину записи. Вперед выступил Дугалд.

–  Гил Тарвок, мы желаем узнать предпосылки твоих преступлений.

–  Предлагаю задавать более конкретные вопросы, - не без яда в голосе предложил Фрей.

–  Нет!
– отрезал Дугалд.
– Вы не понимаете моих требований.

–  А вы их и не выдвигали, - парировал Фрей.

Гил Тарвок беспокойно напрягался, пробуя на прочность свои оковы. И капризно

потребовал:

–  Сделайте эти зажимы посвободней, я буду чувствовать себя более непринужденно.

–  Твои удобства не имеют большого значения, - рявкнул Дугалд.
– Тебя вышлют в Боредел. Так что говори!

Гил Тарвок снова подергался в оковах, а затем расслабился и уставился на стену позади лордов.

–  Я не знаю, что именно вы хотите услышать.

–  Именно, - пробормотал Фрей.
– Точно.

Гил наморщил лоб.

–  Завершите процесс, так чтоб я мог думать.

Дугалд негодующе посмотрел на Фрея, тогда как Фантон рассмеялся.

–  Разве это не проявление воли?

Фрей подергал себя за длинный подбородок.

–  Я подозреваю, что это замечание скорее логического, чем эмоционального характера, - и обратился к Гилу.
– Скажешь, это неправда?

–  Правда.

Фрей чуть улыбнулся.

–  После седьмой фазы ты будешь способен к неправде.

–  У меня нет ни малейшего желания притворяться, совсем наоборот. Вы услышите правду.

Фрей подошел к пульту, нажал седьмую клавишу. Черный диск превратился в туман из мельчайших капелек. Гил Тарвок издал мучительный стон. Фрей поработал с пультом, капельки соединились; и наконец диск стал таким же, как прежде.

Гил молча сидел в оковах. И наконец сказал:

–  Так, значит, теперь вы меня убьете.