В конце концов я прекратила всякую любовную связь с Деени и занялась погоней за удовольствиями, в которой участвовали в тот или иной момент почти все завсегдатаи бара «Доусонс».

Мое поведение нимфоманки в некоторой мере можно объяснить общей атмосферой Южной Африки. Во всех колониальных странах, где правит белое меньшинство, оберегаемое и обслуживаемое слугами из местного населения, воцаряется безответственность и скука.

Если отбросить хорошо оплачиваемую работу, занимавшую много времени, вся наша энергия была направлена на развлечения.

Все приемы были похожи один на другой. Там постоянно встречались все те же пьяницы, что создавало своего рода замкнутый круг, в котором все спали с женщиной, бывшей подружкой каждого.

Следствием такого поведения является полное исчезновение так называемых моральных норм. Увеличиваются смертность и количество разводов. Процент самоубийств среди белого населения Южной Африки один из самых высоких в мире.

Гомосексуалисты всегда подталкиваются к этому последнему шагу социальной дискриминацией на работе или по месту жительства. Они лишь увеличивают количество суицидов. Педерастов и лесбиянок гонят из бара в бар…

Правительство, – а точнее, верхушка африканеров и англичан, всегда реакционных и не очень далеких, думает, что любая половая активность, даже в семье, является грехом.

В Йобурге или Юдбурге, как иногда называют Иоганнесбург из-за большого числа проживающих там евреев, африканеры, потомки первых голландских колонистов, заключают браки только в своем консервативном кругу. Они, однако, обожают европеек, раскованных блондинок из Германии, Голландии или Скандинавии. Тяжелым на подъем мужчинам нравятся их простота, темпераментность и спонтанность. И раз уж европейские девушки, к коим принадлежу и я, так популярны, с ними бесплатно спит весь город.

Вначале меня приглашали в театры, на изысканные обеды в ресторан, однако вскоре стали ограничиваться принесенной бутылкой, а потом просто приходить ко мне перепихнуться – и отвалить.

Очень быстро я завоевала прочную репутацию у этих не всегда искренних людей. На приемах они презрительно усмехались:

– Вот летучая голландка, она летает из постели в постель!

Именно в этот момент я и начала разочаровываться в образе мышления мужчин. Они глубоко эгоистичны в своих желаниях и настаивают на своем праве на интимную близость, как и когда они этого захотят.

Как-то раз я попыталась вырваться из паутины, в которую попала, но только нарвалась на новые издевательства:

– Что случилось? Маленькая нимфоманка подхватила какую-нибудь болезнь?

Конечно, мне вовсе не улыбалось раз за разом отдаваться кому попало. Я предпочла бы иметь друга, с которым могла бы делить и радость и горе, кого-нибудь, кто бы заботился обо мне. К сожалению, я не встретила нужного мне человека. В это время я ощущала тяжелую подавленность и меланхолию. Меня тошнило от мужчин.

Лучшими моими друзьями стали тогда гомосексуалисты. Они, кстати, научили меня готовить и любить оперу и танцы. Единственный настоящий мужчина, на которого я могла рассчитывать в этот сложный период, был Обри, фотограф-еврей. Отношения у нас с ним были чисто платонические, но я знала, что могла хотя бы рассчитывать на приглашение к нему на обед без всякой задней мысли. Обри и привел меня ноябрьским вечером 1966 года на шашлык, где я и встретила человека, невестой которого мне предстояло стать.

Это был прием в честь Дня Гая Фокса, в который англичане отмечают годовщину так называемого «порохового заговора», когда вышеозначенный Гай Фокс чуть было не взорвал английский парламент. В этот праздник обычно устраивают салют, во время которого я и познакомилась со своим будущим женихом.

Карл Гордон был американским экономистом, недавно приехавшим в Иоганнесбург по делам своей нью-йоркской фирмы. Ему было двадцать восемь лет, и он обладал всем, чего женщина может желать в мужчине.

Карл был очень красив и сложен, как Адонис. Его прекрасно сшитый костюм сидел на нем идеально. Вид Карл имел очень мужественный. В довершение всего он жил на шикарной вилле с двумя теннисными кортами и олимпийского образца бассейном.

– Обри, – сказала я, толкнув локтем моего спутника, – Карл самый изысканный мужчина, которого я когда-нибудь видела. Как бы познакомиться с ним поближе?

Обри лишь скептически усмехнулся:

– Только зря потеряешь время. Глянь-ка на его подружку-гречанку Элли: вцепилась в беднягу мертвой хваткой.