В программе конкурса были задания по машинописи, стенографии и переводу с четырех языков. Участниц было очень много, и чтобы добраться до финала, требовалось успешно сдать множество экзаменов. Каждая из участниц должна была написать в поэтической форме рекламный текст из 200 слов для агентства по найму. Я оказалась самой молодой из 60 финалисток и, без сомнения, самой лучшей: титул «Первой секретарши Голландии» тому подтверждение.

Потом у меня брали интервью телевизионщики, обо мне писали газеты, я получила премию в 1000 долларов и была награждена поездкой в Англию. В конце концов меня назначили директором департамента занятости в агентстве «Мэнпауэр». По странному стечению обстоятельств моя работа в агентстве была довольно близка к тому, чем я занимаюсь сейчас. Некий клиент просил оказать ему какую-либо услугу, и я находила человека, который мог ему подойти. Именно в это время я и открыла в себе дар посредника. Заодно я извлекла хороший урок на будущее: если у вас достаточно предприимчивости, то лучше, по мере возможности, самому себе быть хозяином. Так уж устроена жизнь: те, кто ничего не делают, часто присваивают себе плоды чужих усилий…

После трудной работы в агентстве мы с компанией друзей обычно проводили уик-энд на пляже недалеко от Амстердама. Этот прекрасный пляж называется Зандвоорт и простирается вдоль всего побережья Голландии. Небольшие домики с террасами, веселые ресторанчики, где можно поесть и что-нибудь выпить, разбросаны по всей площади пляжа. Каждый из этих ресторанов имел название и номер, и чтобы назначить свидание, достаточно было сказать:

– Встречаемся у «Вильгельмины», двадцать четыре.

Однажды я поехала на воскресный отдых с одним из моих друзей, его звали Куук. Мы там сделали для себя весьма любопытное открытие: «Вид на море», 22 – ресторан, где собирались гомосексуалисты.

Все мужчины, были броско и эффектно одеты: крохотные бикини, выставлявшие напоказ все их прелести, цветные майки с рисунками, шарфы от Пуччи и Сен-Лорана. Причудливо подстриженные пудели резвились у их ног.

Вскоре я поняла, что и те девушки, которых можно встретить здесь, тоже гомосексуальны.

Единственным настоящим мужчиной там был Куук, а так как он был красив и хорошо сложен, то вокруг него крутилось немало «голубых» парней.

Когда я осталась одна, мне захотелось с кем-нибудь познакомиться. Случайно я наткнулась на девушку, лицо которой мне показалось очень знакомым хотя в общем-то, подруг среди лесбиянок у меня не было.

– Привет, – обратилась ко мне эта рыжая красотка. – Как ты жила все это время?

– Я? А вы, случайно, не ошиблись?

– Да нет, я знаю, с кем говорю, маленькая лизунья! – рассмеялась в ответ рыжеволосая.

– Что вы хотите этим сказать?

– Меня зовут Хеллен Карф, ты у меня училась в колледже. Я видела, как ты бегаешь за Хельгой, а мне так хотелось заняться любовью с тобой!

Хеллен Карф, наша преподавательница рисования, совсем не походила на обычную учительницу. Одевалась она всегда очень элегантно. Нам она говорила, что ее жених – один из самых известных актеров страны. Я и тогда знала, что этот человек гомосексуалист, но и представить себе не могла, что Хеллен – лесбиянка.

– Ты в ту пору была настоящим «малышом», – сказала она.

Это меня, по правде сказать, удивило. Конечно, я была хорошо развита физически, свои светлые волосы стригла коротко, но если судить по фотографиям того времени, скорее походила на обыкновенную школьницу, симпатичную и спортивную.

Хеллен взяла меня под руку, и – ученица с учительницей – мы влились в компанию лесбиянок. С тех пор я частенько приезжала сюда.

Первой моей любовницей из этой компании стала Лизбет. Она была очень женственна, но по мере развития нашей связи начала все более походить на мужчину: коротко стриглась, носила джинсы, мужские рубашки, сандалии, пристрастилась к табаку и алкоголю, как мужчина.

Я в то время не пила и не курила. Еще в юности мы заключили с родителями своеобразное соглашение: они пообещали подарить мне мотороллер, если я не буду пить и курить до 18 лет. Потом они обязались купить мне машину, если я воздержусь от этих вредных привычек до двадцати одного года. Условия договора они исполнили точно. Это может показаться удивительным, но до сегодняшнего дня я не выпила ни капли алкоголя и выкурила только одну сигарету, и ту – не взатяжку, причем исключительно по просьбе одного из моих клиентов, о котором я расскажу позже.

Лизбет меня очень любила и в нашей с ней связи считала себя партнером-мужчиной. Но по мере моего проникновения в мир лесбиянок я убедилась, что я бесспорный «малыш». Естественно, у нас с Лизбет началась на этой почве борьба за первенство – и мы расстались.

При посредничестве моего парикмахера, подруги Хеллен, я встречалась и с другими лесбиянками. Моя половая жизнь была наполовину гетеро-, наполовину гомосексуальной, а чаще все вместе.

В то время меня, так сказать, взяло под крыло одно любопытное семейство, жившее в прекрасном доме семнадцатого века на острове Принцев, в аристократическом квартале Амстердама. Даэдо было сорок два года, а его жене Сильвии на восемь лет больше. Все уик-энды, а нередко и вообще все вечера недели я ночевала у них. Часами мы могли болтать с очень привлекательной Сильвией, обладавшей живым умом и редким обаянием. А ее супруг Даэдо в это время обычно занимался в кабинете делами своего рекламного агентства.

Как-то вечером Сильвия попросила меня сделать ей массаж спины. Она только что приняла душ и лежала, расслабленная и тонкая, на постели.

– А почему бы и тебе, Ксавьера, не раздеться? – внезапно спросила Сильвия.

Я была слегка поражена этим предложением, ведь заниматься любовью с пятидесятилетней женщиной мне как-то совершенно не улыбалось.

Когда я начала массировать, она стала тихонько постанывать от возбуждения.

– Ксавьера, сними с себя все и иди ко мне! – взмолилась распаленная Сильвия.