Шрифт:
– Я слетаю, – тотчас вызвалась Мишка. – То есть буквально. Я знаю, где искать главного гэбиста.
– Стрелу не поймай, – предостерег богатырь, понимая, что спорить без толку. – Гвардейцы нынче на взводе – в каждую тень пуляют.
– А то я не умею отводить взгляды!..
Но тут он вскинул палец, призывая к молчанию, и уставился на дверь, по шагам узнав нового гостя. «Как говорится, на ловца… Или зверь здесь как раз я?»
Створки распахнулись, и вошел де Круст. За час с небольшим, что они не виделись, его лицо не стало беспечней – наоборот.
– Что, еще кому-то свернули башку? – сразу спросила Мишка. – Или нашли способ пооригинальней?
Сделав пару шагов, барон затормозил, острым взглядом окинул публику и остановил его на Светлане.
– С вами желает говорить король, – объявил он и, покосившись на ведьму, добавил: – Наедине.
– Разговоры, разговоры, – пробурчала та. – Когда они кончатся!
– Кто бы говорил, – усмехнулась Лора.
– Прямо сейчас? – спросил богатырь.
– Если вас не затруднит.
Это что, вежливый приказ? Или все же просьба, пусть и настойчивая?
– Не балуй их, Светик, – с ухмылкой сказала Мишка. – На голову сядут.
– А по какому вопросу?
– Его величество объяснит, – тем же твердым тоном ответил де Круст. – Полагаю, вам не будет скучно.
– Уже легче, – обрадовалась девочка и вскинулась на ноги. – Проводить-то имею право? – ответила на новый взгляд барона. – Надо ж, какие строгости!..
Со стола она легко прыгнула на богатырское плечо, занимая привычное место.
– Ну пошли, – сказал Светлан, поднимаясь.
Походя он зацепил взглядом Шарля, и смышленый парень, подождав, пока барон и богатырь минуют проем, пристроился за их спинами. Это чтобы Мишка возвращалась обратно не одна. И понимаешь, что ей ничего не грозит… или почти ничего.
Глава 13
– Этот дворец смахивает на городок, – заметил Светлан, когда они покинули гостевые покои. – Столько корпусов, переходов, залов… Вас не утомляет бродить из конца в конец?
– Нордия – обширное королевство, – ответил де Круст. – Двор должен соответствовать. Конечно, жаль, что здесь нельзя перемешаться на лошадях – это сберегло б уйму времени.
– Еще можно на метлах летать, – предложила Мишка вариант. – То есть не обязательно на них – лопатой, например, даже удобней рулить. Просто метлы чаще оказывались под рукой.
– Тогда уж на двуручных мечах, – проворчал богатырь. – Или на алебардах. Откуда у здешних вельмож лопаты?
– Летать я бы тоже не отказался, – произнес барон. – Только вряд ли смогу.
– Грехи тянут вниз? – спросила она. – Это ж такой груз!..
– Не начинай, – сказал Светлан. – Мало тебе лейтенанта?
– Не мой уровень, – отмахнулась ведьма. – Вот генералы – иное дело. Верно, Шарль, – обернулась назад. – Плох тот лейтенант…
– Болтушка… Но что меня удивляет в вас, – вновь обратился он к де Крусту, – это абсолютная преданность королю.
– Да отчего же?
– Мне вообще трудно понять верного слугу, – сказал богатырь. – Честно сказать, я до сих пор считаю это одним из здешних чудес. Вот скажите: кому из своих агентов вы доверяете как себе?
Криво усмехнувшись, барон пробормотал:
– Не хочу показаться циником…
– Никому, да? – Светлан хмыкнул. – О чем и говорю: преданные слуги сродни чуду. А правители тоже об этом знают и набирают помощников с большой оглядкой. И не дай бог, если кто-то из них вызовет подозрения!
– Но вас его величество приблизил к себе, – напомнил де Круст.
– Обстоятельства вынудили. К тому ж Луи кое-что смыслит в богатырях.
– Они настолько благородны? – спросил барон с легким сарказмом.
– Они трудноуязвимы – в том числе для соблазнов. Богатыря и купить-то особо нечем. К комфорту он равнодушен, власти не ищет, развлечений и так в избытке. А что до женского пола…
– Уж с этим проблем нет, – заявила Мишка со своего насеста. – Тут главное: вовремя рвать когти.
– И если говорить о благородстве – в его изначальном смысле, – то богатырь может быть и подлого рода: из крестьян, к примеру. Или королем, как Артур.
– Даже из попов, – вставила ведьма. – Как Алеша.
– Что не мешает им быть братьями. Причем не на словах, как у монархов, постоянно вздорящих меж собой.
– Занятное слово – «подлый», – заметил барон. – Думаете, случайно оно стало бранным? И наоборот, слово «благородный» сделалось похвалой.