После Fiat! – «Да будет воля Твоя, Господи!» – рассуждай в этих случаях так: «И только это? Видно, вы меня не знаете, иначе вы бы этим не ограничились».

Если ты убежден, что заслуживаешь худшего, ты почувствуешь благодарность к обидчику и тебя обрадует то, что огорчило бы другого. 269 Чем выше статуя, тем сильнее стукнется она, если упадет. 270 Прибегай к духовному руководству все смиренней и пунктуальней – и в том смирение.

Представь себе (и не ошибешься, ведь в духовном руководстве с тобой говорит Бог), представь, что ты – ребенок, искренний ребенок, которого постепенно учат говорить, читать, распознавать цветы и птиц, радоваться, печалиться и видеть пол, по которому он ходит. 271 «Я все так же ничтожен…» – говоришь ты мне. А ведь раньше ты от этого страдал! Теперь же, ничего не уступая, ты приучаешься улыбаться и вновь начинать борьбу, все радостней. 272 Если ты разумен и скромен, то, должно быть, заметил, что учишься всегда… Это естественно: даже самые ученые до конца своих дней должны еще чему-нибудь учиться, иначе они перестанут быть учеными. 273 Господи, Ты так добр! Если мне надо стать апостолом, сделай меня посмиренней.

Солнце окутывает светом все, к чему прикоснется. Господи, заполни меня Своим светом, уподобь Себе, чтобы Твоя сладчайшая воля стала моей волей, и я стал орудием, которое Тебе нужно… Дай мне Твое безумие унижений – то, из-за которого Ты родился в бедности, не гнушался самой простой работой, был прибит гвоздями к бревну и уничижаешь Себя в Святых Дарах.

Дай мне все это, чтобы я познал себя и Тебя. Тогда я никогда не упущу из вида свое ничтожество. 274 Только глупые – упрямы; чем глупей – тем упрямей. 275 Не забывай, что в земных делах и другие тоже могут быть правы – они видят то же, что и ты, но с другой точки зрения, в другом освещении, с другими тенями и другими контурами.

Только в вере и нравственности есть неоспоримый критерий – слово нашей Матери Церкви. 276 Как хорошо, когда умеешь исправлять свои ошибки, свои поступки! И как мало тех, кто обучается этой науке! 277 Лучше уступить, чем обидеть ближнего; уступай, когда только есть возможность… Будь смиренным, как трава, которая смиряется, какая бы нога на нее не ступила. 278 К обращению восходят через смирение, уничижая себя. 279 Ты говорил мне: «Надо обезглавить мое «я»!..» Как это трудно, правда? 280 Очень часто нужно сломить себя, чтобы смириться и искренне повторить Господу: Serviam! – «Буду служить!» 281 Memento, homo, quia pulvis est – «Помни, человек, что ты прах…» – А если ты прах, почему ты сердишься, когда на тебя наступят? 282 Тропа смирения ведет куда угодно… но, прежде всего – на Небо. 283 Верное средство для смирения: размышляй о том, что мы, даже без даров, имущества и состояния, можем стать полезными орудиями, если обращаемся к Святому Духу, прося Его предоставить нам Свои дары.

Иисус готовил Апостолов целых три года – и, они в панике бежали, при виде Его врагов. А вот, после Пятидесятницы они дали себя истязать, заключать в тюрьму и, в конце концов, отдали жизнь в свидетельство своей веры. 284 Да, никто не может быть уверен в том, что он претерпит до конца… Но эта неуверенность – еще один повод для смирения и очевидное доказательство нашей свободы. 285 Хотя ты мало что значишь, Господь тобой воспользовался и пользуется для плодотворной работы во славу Его.

Не зазнавайся. Подумай: что мог бы сказать о себе стальной или железный инструмент, который использует ювелир, создающий прекрасное, драгоценное украшение? 286 Что дороже – килограмм золота, или килограмм меди?.. Однако во многих случаях медь служит надежней и лучше, чем золото. 287 Твое призвание, призыв Божий, в том, чтобы направлять, вести за собой, служить, – быть предводителем. Если ты из ложной скромности или неверно понятого смирения, уединишься, замкнешься в своем углу – то нарушишь свой долг орудия Божия. 288 Когда Господь воспользуется тобой, чтобы излить в души Свою благодать, помни, что ты – лишь упаковка, бумага, которую разорвут и выбросят. 289 Quia respexit humilitatem ancilliae suae – «Что призрел Он на смирение Рабы Своей…»

Каждый день я все больше убеждаюсь в том, что истинное смирение – сверхъестественное основание всех добродетелей! Обратись к Матери Божией, чтобы Она научила нас ходить по этой тропе.

290 Мир ждет нас. Да! Мы любим этот мир пылко, безумно – так, как учил нас Бог: Sic Deus dilexit mundum – «Ибо так возлюбил Бог мир…» А еще потому, что это – наше поле боя в прекраснейшей битве милосердия, в войне за достижение мира Христова. 291 Господь, деликатно и с любовью, позволил нам завоевать для Него всю землю.

Он – всегда столь смиренный – ограничился лишь тем, что сделал это возможным… И уступил нам самую легкую и приятную часть: действие и торжество. 292 Мир… – «Вот наш удел!..», говоришь ты, устремив взгляд и разум в Небо, с уверенностью пахаря, величаво ступающего по своей ниве: Regnare Christum volumus! – «Хотим, чтобы Он царствовал над Своей землей!» 293 «Сейчас – время надежды, и я живу ею. Это не просто фраза, отец, – говоришь ты мне, – это правда».

Тогда… возьми весь мир, все человеческие ценности, которые влекут тебя с такой силой – дружбу, искусство, науку, философию, богословие, спорт, природу, культуру, души людские… – и вложи все это в надежду; в надежду Иисуса Христа. 294 Неуловимое и притягательное очарование мира – всегда и везде… Цветы вдоль дороги – тебя привлекают их краски и запах, птицы в небе, все создания…

Бедный сын мой! Это же так разумно. Если бы они тебя не восхищали, какую жертву ты смог бы предложить Господу? 295 Твое призвание христианина требует пребывания в Боге – и, в то же время, занятий земными делами, такими, как они есть, чтобы вернуть их Богу. 296 Трудно поверить, что можно быть таким счастливым в этом мире, где многие упорно влачат печальную жизнь и пестуют свой эгоизм, будто все кончается здесь, внизу!

Не будь же одним из них, исправляйся каждое мгновение! 297 Мир холоден и кажется спящим. – Часто, из своей обсерватории, ты созерцаешь его пылким взором. Пусть он проснется, Господи!

Укрепи свое нетерпение уверенностью в том, что если мы сможем сжечь дотла наши жизни, пламя охватит все закоулки… – и вид уже будет иным. 298 Преданность – служение Богу и душам, – которой я прошу у тебя постоянно, это не легкий энтузиазм, это совсем другое… Ее берут с боем прямо на улице, видя, как много еще надо сделать. 299 Хороший сын Божий должен быть очень человечным… – но не настолько, чтобы опуститься до развязного невежи. 300 Трудно кричать на ухо каждому, тихо, бесшумно, добросовестно выполняя свои гражданские обязательства, а потом предъявить права и поставить их на службу Церкви и обществу.