— Если сопротивление обречено, почему тогда не капитулируют? Или надеются на помощь третьей стороны?

— Просто, у них свой кодекс чести. Если есть оружие, средства, значит, надо драться до конца. И они дерутся до конца. Сдаются, только когда на них направишь ствол «Тура», — Бравлин знал, что говорит. Не смотря на постоянную катастрофическую занятость, он внимательно читал все материалы с Рионы. Правда, слова Велемира, о третьей стороне вызвали легкое сомнение: может на самом деле так? Может не все так просто, и в галактической политике наши планы прекрасно укладываются как заданные элементы в планы другого игрока. Все может быть, руссколанские князья умели вести многослойную политическую игру с множеством элементов, своего рода трехмерные шахматы. Нет гарантии, что Другие не ведут такую же игру.

— Если знаком с моральными императивами противника, легче будет вести переговоры после войны.

— Я понимаю, у Чужих есть своя мораль, но только чужая мораль, — Велемир намеренно сделал ударение на фразе «чужая мораль».

— Нет, это близкая нам раса. Близкая по духу, по культуре, по общественным и личным ценностям. Они совсем как люди: им знакомо чувство локтя, они любят и ценят выше своей жизни своих детей, уважают чужую жизнь. Кроме того, в догонском обществе существует дифференцирование по общественному положению, внутренняя конкуренция и стремление к карьере. У них есть своя гордость и чувство собственного достоинства.

— Ты так защищаешь догонов, словно сам стал догоном, — заметил Велемир, затем неожиданно сменил тему, — а Союзом у тебя хорошее дело получилось. Наконец-то люди взрослеют.

— Взрослеют? — удивленно переспросил Бравлин.

— Да. Раньше мы дрались между собой за сырьевые планеты, как дети за игрушки. Готовы были перегрызть бруг другу горло за полпроцента прибыли.

— Ни чего не изменилось, — тихо ответил Князь, — просто при внешней угрозе ведущие страны переориентировали вектор экспансии. Ты хорошо умеешь душу раскрывать. Поговорил с тобой, и легче стало.

— Это не я, это у тебя в Храме сердце от коросты очищается. Вот только, если все хорошо, почему тебя тоска грызет? — Велемир опять сменил тему.

— Понятия не имею. Думал, ты поможешь, или Он, — при этих словах князь кивнул в сторону Сварога.

— Может и поможет. Если не можешь сделать правильный логический выбор, — выбирай самое доброе решение. Если не можешь сделать этический выбор, — принимай самое разумное и логичное.

— Постулат Горбовского, — прищурился князь.

— Да, уже 400 лет как написали эту фразу, а она все остается истинной.

— Она еще долго будет верной, но сейчас просто нет ни этического, ни логического выбора. Я чувствую угрозу. Даже не угрозу, а ее тень. Самое страшное, я не вижу, откуда ожидать нападения и от кого, — признался князь. От этих слов на душе сразу стало легче. Волхв вовремя понял, что человеку надо побыть наедине с Богом и молча вышел из Храма. Князь остановился перед скульптурой Сварога. В голове кружились обрывки мыслей, планы на будущее и вчерашние заботы. Синие как небо из цельных сапфиров глаза Сварога смотрели вдаль поверх головы стоящего перед изваянием человека. Казалось, скульптура не упирается ногами в постамент, а парит в воздухе в нескольких сантиметрах от пола.

А мысли в голове тем временем продолжали свой безумный хоровод. Бравлин постарался остановить это вращение, но не получалось. Помучавшись так несколько минут, князь плюнул на это дело. К его изумлению, мысли успокоились, улеглись, перестали отвлекать на себя внимание. На самом дне сознания шевельнулся грязненький незаметный страх. Это было непривычное ощущение. Бравлин уже давно забыл, что такое страх. За свою жизнь он никогда не боялся. Сколько отмерила судьба, столько и проживет, а затем Род вселит его душу в новое тело. Ни чего в этом страшного. Плохо только то, что в новой жизни придется все начинать с начала, включая умение ходить. Но и это не страшно, все мы когда-то были и будем несмышлеными детьми. Страх за семью? То же самое, — дети уже взрослые, могут сами о себе позаботиться. За свою страну и за свое дело он то же ни когда не боялся.

Великое княжество нормально жило и развивалось, осваивало новые планеты, ни когда не жалело бюджет на социалку, научную школу и поддерживало своих производственников. Руссколань всегда имела сильных союзников, активно всеми возможными способами отстаивало свои интересы и свои зоны влияния. Благодаря этому граждане княжества не знали самого слова «бедность», привыкли к законному чувству гордости за свою страну и всегда, в любой ситуации готовы были отстаивать свои интересы, и интересы своей страны. Ни каких изменений здесь быть не должно. Наоборот, в ближайшее время последует хороший технический рывок. Вслед за этим выход на новые рынки, рост прибылей и благосостояния граждан. Внедрение некоторых трофейных технологий позволит сократить трудозатраты на производстве. Это то же хорошо, — с момента обретения независимости Руссколань жила в условиях дефицита рабочих рук.

В последнее время Бравлин неуклонно пробивал через Думу новые сметы на финансирование армии и флота, строительство кораблей, обновление и модернизацию армейской техники, создавались новые базы флота, росла численность кораблей обеспечения. Русичи могли себе это позволить, бюджет уже какой год был с положительным балансом. По всем законам жизни Руссколань в дальнейшем ожидало только безоблачное небо над головой. Правда был серьезный риск конфликта с коатлианцами. Но Бравлин предусмотрел и этот вариант. Его внешнеполитические шаги позволили если не нейтрализовать, то сократить риск агрессии Чужих. Коатлианцы держат посольства в столицах ведущих человеческих государств, видят изменения. Понимают, что люди встретят внешнюю угрозу единым фронтом.