Гриша молчал, хотя ему очень хотелось поверить Крутогорову.

— Верь! Верь! — горячо воскликнул Карпуха. — Дядя Вася не соврёт!

Загорячился и Федька.

— Во! Смотри! — Он сунул палец в рот, прошамкал: — Хочешь откушу за дядю Васю?

Палец он не откусил, а получил затрещину от матери.

— Гришку никуда от себя не отпустим! — категорически заявила она Крутогорову.

— Не пустим! — подтвердил Федька и добавил, отодвинувшись на всякий случай от матери: — Одного, без нас не пустим.

Кары на этот раз не последовало. Федькино предложение не шло вразрез с мыслями матери. Она знала, что отпустить Гришу придётся. Пусть уж втроём едут — всё спокойней будет.

— Надо помочь, Варвара! — подал голос отец и, покрепче прижав к себе Гришу, повторил: — Надо помочь, сынок! Надо!..

Крутогоров ночевал у Дороховых, а утром первым поездом они поехали в Петроград.

Всю дорогу ребята выжидательно заглядывали в глаза Василию Васильевичу, задавали хитрые наводящие вопросы, но ничего не добились. Узнали только, что поедут они на Елагин остров.

— А… они там… будут? — спросил Гриша и поёжился, как от холода.

— Никого там не будет, — успокоил его Крутогоров и повернулся к братьям Дороховым. — Вас бы не надо туда брать, да разве вашу мамку переспоришь!

До Елагина острова добирались на автомобиле. Город был хмурый, промёрзший, голодный.

Чем ближе подъезжали к Елагину острову, тем реже встречались прохожие. Петроград «похудел» на полтора миллиона человек. Кто был на фронте, кто уехал в поисках хлебных мест. И теперь не хватало народу, чтобы заполнить все городские окраины. В конце Петроградской стороны попадались улицы, на которых, как в заброшенной деревне, до окон намело снегу.

Автомобиль довёз только до моста — дальше не проехать. По снежной целине на остров вела лишь узенькая тропка. Крутогоров остановился на середине моста. Здесь мальчишки узнали, зачем их привезли. Не их, конечно, а Гришу. Дороховым тут делать было нечего. Крутогоров предупредил: если они будут мешать, отвлекать Гришу, им лучше остаться на мосту. Братья поклялись, что не только не помешают, а и не взглянут ни разу на него. Грише предстояло идти по острову и рассказывать Крутогорову, где, что и когда произошло.

— Не стесняйся, говори всякую чепуху, любую мелочь, — сказал Василий Васильевич и для примера указал на ближайшую сосну: — С этого дерева шишка тебе на голову упала. А на той горке Яшка расквасил себе нос. Понял?.. Учти — всё это очень важно.

Гриша слушал рассеянно. Он старался не смотреть вправо, но голова будто сама поворачивалась в ту сторону, где когда-то стоял их дом. Теперь там ничего не было. Снег надёжно замёл следы пожара.

Крутогоров вспомнил, что Куратовы жили здесь, на Средней Невке, и понял состояние Гриши.

— Можно и туда зайти…

Гриша отрицательно затряс головой.

Они перешли через мост. Тропка поделилась на несколько стёжек, убегавших в разные стороны.

— Куда сначала? — спросил Гриша.

— Куда хочешь, — ответил Крутогоров. — К дому Самсоновых можно не ходить.

Гриша свернул влево — к Стрелке. Шли гуськом. Было тихо-тихо. Вокруг — ни души. Казалось, что забрели они в какую-то глухомань и до жилья — сотни километров.

— Тут мы молитвенник нашли, — вспомнил Гриша, когда они поравнялись со скамейкой, покрытой толстым снежным матрацем. — Забыл кто-то.

— Куда дели? — спросил Василий Васильевич.

— Тут же и оставили. На что он?.. А у того тополя одна наша лодка стояла. Только нам кататься не разрешалось.

— Так ни разу и не прокатились? — удивился Крутогоров.

— Ни разу.

— Ну и дураки! — сказал Карпуха. — Мы бы с Федькой…

— Вернулись бы вы с Федькой на мост! — прервал его Крутогоров.

Карпуха испуганно зажал ладонью рот, пробурчал сквозь пальцы:

— Не буду больше!

— Она на замке была, — пояснил Гриша,

— Кто же ездил на ней? — спросил Крутогоров.

— Он сам… Рыбу ловил… В среду и в пятницу…

— Всегда в эти дни?

— Всегда, в любую погоду.

— И много ловил?

— Когда как.

— А куда же лодка девалась?

— А её туда, ко всем лодкам, перегнали и на берег вытащили.

По глубокому снегу спустились вниз. Гриша показал тополь, к которому раньше крепилась цепь от лодки. Кора кое-где была потёрта. Больше никаких следов.

Вернулись на тропку, которая, нигде не обрываясь, всё шла и шла вдоль берега. Крутогоров знал, что в этой части острова нет никакого жилья, а тропа была.