Конечно, Хопфнер на это не согласился, и поэтому мы все восьмеро приступили к обсуждению, которое затянулось далеко за полночь. Но к концу стало ясно, что как бы ни была сердита Доктор З. за то, что произошло что я натворил - следующее решение она приняла легко, а именно, как исправить положение тщательно продуманным спектаклем. Я думаю, она даже с нетерпением ждала своей собственной "смерти".

– К твоему сведению, Аарон, у всех антропологов чрезвычайно высокий рейтинг по умению играть роли, судя по Тесту Мориджи-Ковилля. Я подозреваю, что лучшие актеры в известной нам вселенной - антропологи.

– Спасибо, сэр. Принимаю это как комплимент.

– Я не уверен, что собирался сделать комплимент, но принимай это, как угодно. Только продолжай.

– Мы поспали в лучшем случае несколько часов и были разбужены будильником, призывавшим нас к завтраку, и запахом свежего кофе, доносившимся из вентиляторов.

За столом Доктор З. пожаловалась:

– Единственная проблема, когда играешь роль Белоснежки, заключается в том, что Эн-Джимнбо не разрешает мне ни есть, ни пить сегодня утром. И вот неожиданно я умираю от голода. Представьте, как можно разыграть сцену смерти, когда урчат кишки.
– Она протянула руку к кусочку белкового пирожного, но Эн-Джимнбо шлепнул ее по руке.

– Все и так будет достаточно сложно, не хватало еще, чтоб вы усложнили дело своим аппетитом, З., - сказал он.
– Будьте хорошей девочкой.

– Нельзя даже лизнуть немного глазури?

– Даже.

Она громко вздохнула, и мы все засмеялись немного нервным смехом. При этом она оглядела всех и подмигнула мне.

– Разыграем испуг, ребята?
– спросила она, добавив что-то непонятное, намек, который никто из нас не понял, но она рассмеялась.
– Ладно, у нас есть амбар, давайте разыграем в нем спектакль.

Потом она встала. На ней было другое просторное платье, тоже из джонга. Шелк, одолженный ей Королевой, она отложила. На этот раз платье было темно-зеленое, а на спине была вышита огромная морская волна, устрашающая, с белым гребнем наверху. Волосы она заплела в косы, и седые пряди перевивали их, как ленты. Когда она стояла, разведя руки в стороны, она выглядела великолепно, как древняя гавайская королева, одна из тех, чье благородство измерялось шириной ее талии.

Мы решили снова надеть свои дорожные костюмы, чтобы всем выглядеть одинаково, только шары-шлемы мы оставили на корабле. Ну и зрелище мы представляли: первой спустилась по серебряным ступеням Доктор З. в зеленом раздувающемся балахоне, а позади нее семь неуклюжих слуг в серебряной одежде.

Мы шагали в ногу под звуки моей гитары, что не так легко сделать, учитывая вес дорожных костюмов. Хопфнер и два его помощника-мужчины вышли последними, они несли гамак и подставку для него.

Б'оремос встретил нас у подножия лестницы и приветствовал, наклонив голову. Лучницы, пришедшие с ним, тоже склонили головы. Но Линни, которую я сначала не заметил, потому что она стояла сбоку, не шевельнулась. В руках у нее была изящно выграненная каменная Чаша.

Приди, сладкая Смерть, подумал я пробежавшей у меня в мозгу строчкой из старой песни. Я подошел к ней, по дороге закинув гитару за спину.

– Собственная Чаша Королевы.
– Она говорила так тихо, что я еле расслышал, что она сказала. Она протянула Чашу мне и я увидел, что у нее дрожат руки.

Я взял ее руки в свои, чтобы прекратить хоть на время дрожь, и она заглянула мне в глаза. Глаза у нее были золотые, но не цвета чистого янтаря, как у Б'оремоса или Королевы. Скорее в них были крапинки золота потемнее, а по краю радужной оболочки были кружки более темного цвета.

– Для вашей Королевы, - сказала она.

– У нас нет королев.

– И у вас нет плукенны или ладанны, а есть что-то другое. И вы не скорбите, - сказала она мне так тихо, что никто больше не слышал. Поэтому - я думаю, что ваша Королева не должна принимать эту Чашу.
– Она быстро отвела глаза. То, что она произнесла, было величайшей ересью.

Я прикусил губу и поторопился убедить ее, остановить наплыв засорения, которое затопило ее.

– Не бойся, Линни. Поверь мне, все будет хорошо. Наша... Доктор З. охотно принимает эту Чашу.

– Тогда я скорблю по ней, по вашей не-Королеве, - сказала Линни, все еще глядя себе под ноги, - по Дот'дер'це. Я буду оплакивать ее, как свою собственную.

Я улыбнулся, глядя на ее опущенную головку, потом вовремя вспомнил о ритуале: "Пусть строчки твоих погребальных песен будут долгими".

– Пусть смерть ее будет быстрой.

Пока мы с Линни разговаривали, держась за руки, Доктор З. разыгрывала с Б'оремосом другой сценарий. Она взяла у него из рук свое платье с драконом на спине и королевским жестом передала его Пауле. Затем она сказала ему, что хоть она ценит люминовые орешки Королевы, в ее мире есть вещество получше для королевы - она показала жестом на свою фигуру - ее комплекции.