– Она к северу отсюда, но все же оттуда виден город. Туда ведет что-то вроде тропинки. Б'оремос отведет тебя. Он слушал нашу беседу. Та драпировка скрывает не стену, а нишу. Он знает, что делать. В этом деле он мой верный сын, хотя мне часто хотелось, чтобы он был девочкой.

– ТОГДА ВОТ ЧАША СНА.

– Ты заставишь их помнить меня?

– МОЯ ГОСПОЖА, ВАС БУДУТ ПОМНИТЬ В ДВУХ МИРАХ.

– Пусть строчки твоих песен будут длинными.

– ПУСТЬ ВАША СМЕРТЬ БУДЕТ... БОГ МОЙ.

– Она не лгала тебе. Насчет пепла. Не очень приятное зрелище.

– Значит, ты теперь Король, Б'оремос.

– Я велю слугам выставить эту вещь на погребальные столбы. Людям будет на что посмотреть несколько дней.

– Но она была твоей Королевой.

– Теперь она не более, чем вещь. И кроме того, она заставила меня трижды солгать Линни. Теперь я Король и то, что я говорю - правда. Я приведу Линни с гор обратно.

– Спасибо, Б'оремос.

– Я приведу ее назад для себя - не для тебя. Ты все еще не понимаешь, А'рон. Она, в конце концов, самая лучшая плакальщица. Плакальщица Короля. Теперь она нужна мне.

– Боже, ты хладнокровный негодяй.

– Нет, я не холодный. Королева ошиблась. Я горю. Горю. И у меня память длиннее, чем Королева себе представляла. Время не притупляет гнев, А'рон. Оно берет острый край и оттачивает его до смертельно опасной грани. Теперь я Король и я могу нанести такой удар, какой захочу.

– Ты ударишь меня?

– Нет, но я расскажу тебе, что произошло на самом деле, чтобы ты лучше представлял себе, что ты делаешь здесь и что уже сделал. Если это удар, значит ты - не я - нанес его.

– А Линни?

– Она будет делать то, что всегда делала лучше всего. Плакать.

ПЛЕНКА 10. ДИТЯ ЗЕМЛИ И НЕБА

МЕСТО ЗАПИСИ: Королевский дворец, апартаменты Короля.

ВРЕМЯ ЗАПИСИ: Первый Год Короля, Первый Патриархат,

Лабораторное время - 2137,5 г.н.э.

РАССКАЗЧИК: Король по имени Б'оремос, называемый также Певцом

Погребальных Песен - к антропологу Аарону Спенсеру.

РАЗРЕШЕНИЕ: Собственное разрешение Короля.

– Она, конечно, была сумасшедшей. Все Королевы - сумасшедшие. Сумасшедшие о оплакивания; сумасшедшие от прикасаний; сумасшедшие от власти. Это единственная окончательная привилегия Королевского рода. Я, наверное, тоже сумасшедший. Но мое безумие укрощено долготерпением принцев. Отсеяв в течение пяти лет свое семя, мы больше не служим, мы ждем.

Я любил тебя, ты это знаешь. Наверное, я единственный на этой планете плакальщиц, кто по-настоящему понимает это слово. Оно не означает желания. Когда призывает Королева, возникает желание. Плата девушке Земель желание. Даже прикосновение принца к принцу - желание. Но я любил тебя, я видел в тебе свое второе я, свою золотую половину. А Седовласая была тенью между нами.

Поэтому, когда Королева велела мне явиться, оторвав от тебя, я отдал ей все свое желание и свое семя. Но думал я в это время о тебе, опьяненном люмином, ждущим меня. Я не ожидал, что Седовласая, которой я не дал такого вина, останется.

Но на рассвете я вернулся, а вы вдвоем лежали сплетенные среди моих подушек. Ты находился в глубоком полном сне от люмина. Но она была беспокойна, и под веками ее янтарные глаза блуждали, как будто искали покоя. Даже во сне она помнила, что нарушила свои клятвы. Я тогда возненавидел ее больше, чем раньше желал. Я хотел причинить ей боль так, чтобы и тебе было больно. Мой ум принца все хорошо рассчитал.

Я вернулся к Королеве и соврал.

Лгать Королеве нелегко. Но когда я встретился с тобой, А'рон, я перестал быть тем глупым юношей, каким был раньше. Твое прибытие сделало из меня мужчину. Я увидел, что умеют делать мужчины. И поэтому я солгал.

– Не я один сегодня наслаждался, - сказал я ей.

Она стала прихорашиваться, думая, что я вернулся к ней.

– Я тоже, Б'оремос. Это была ночь бешеного посева. Родится много детей.

– Возможно, будет много детей о, Королева, но они выпрыгнут не между твоими ногами. И не моими.

Она была озадачена.

– Ты пророчествуешь, мой маленький принц? Но тогда ты должен побрить себе голову.

– В этом шаре может читать даже принц, - сказал я.
– В моей комнате лежат двое, которые напились люмина и, забыв о клятвах, сделали ребенка.

Она в ярости вскочила. Я никогда не видел ее такой. Волосы на ней потрескивали, как маленькие костры. Глаза стали почти черными.

– Седовласая?
– прохрипела она.
– Ты посмел дать ей люмин?

Я улыбнулся.

Она подняла руку, пригладила себе волосы и немного укротила гнев.

– Но клятва, нарушенная под воздействием люмина, не считается нарушенной.

– Линни не такая, какой была раньше.

– Линни - это Седовласая. Она моя Мастер-Плакальщица. Ничего не произошло. Королева говорит правду.