Чтобы не дать ему шанса появиться вновь, я принялся пристально разглядывать окружающих. Справа сидела пара припозднившихся понурых танцоров, ожидавших не то after-party, не то дилера, да три девицы стремного вида, буквально под окном, пряли развесистую лапшу и раскладывали ее по ушам двух кавказских юношей. Ничего примечательного.

Чуть дальше, ближе к углу – как черно-белый кадр из французского кино. Стройная блондинка лет двадцати семи, мягкие черты лица, цвет глаз не виден, тонкая черная водолазка под горло, красиво очерченная грудь. В общем, мой типаж. То есть мне такие нравились в институте, они мне и сейчас безумно нравятся, только сплю я отчего-то с другими. На столе перед ней – чашка кофе, молочник, зеленый пакет из той же аптеки и раскрытый ноутбук, в который она смотрит, не отрываясь, подперев подбородок рукой.

Бывает так, что смотришь на женщину и не можешь оторваться. Она не обязательно должна выглядеть как помесь победительницы конкурса «мисс Жулебино 2007» и пуэрториканской порно-звезды. Главное не в этом. В ней должно присутствовать то неуловимое, что притягивает взгляд. Абрис губ? Выражение глаз? Поворот головы? Все вместе? В общем, это был тот самый случай. Ты еще не испытываешь влечения, просто все внутри теплеет, успокаивается и, сам не зная отчего, ты начинаешь улыбаться.

Я смотрел на нее и пил, кажется, из всех стаканов одновременно. Кофе, виски, воду, молоко. Она изредка очаровательно морщила нос и не отрывалась от монитора. Я мог поспорить на что угодно – в ее пакете было то же содержимое, а на мониторе ничего не происходило. Она не читала почту, не листала документы, она просто смотрела куда-то вглубь себя, подсвеченная мерцанием экрана, отгородившись от остального мира крышкой ноутбука. Еще бы пара минут, и я, в этом лучезарном трансе, начал есть таблетки вместе с упаковкой или грызть флакон «Новопассита», но произошло чудо: она подняла глаза и увидела то, что видела, должно быть, уже тысячу раз – очередной совершенно обалдевший тип пялится на нее во все глаза.

Встретившись с ней взглядом, я за сотую долю секунды перебрал в голове все возможные сигналы для завязывания знакомства и хотел было традиционно поднять стакан и отсалютовать, но вместо этого схватил со стола пакет лекарств и помахал им в воздухе…

Она рассмеялась, постучала пальцем по виску и показала на меня. Я радостно закивал, соглашаясь: «Да, милая, я настоящий придурок, уж будь уверена!», потом указал на пакет на ее столе и вопросительно поднял подбородок. Она пожала плечами и кивнула. Я глупо улыбнулся, встал, продолжая держать свой пакет, подошел к ее столику и тихо спросил:

– Можно, я с вами посижу? Вы не бойтесь, я не сумасшедший.

– Лучше уж были бы сумасшедшим! – Она пожала плечами. – Нормальных стало что-то уж чересчур много.

– Я… я не сделаю вам ничего плохого, – не нашел я ничего глупее, – извините…

– А что у вас в пакете? Вы так за него держитесь!

– В пакете? Ну уж не витамины и биодобавки, – усмехнулся я. – Так… ерунда… успокоительные… от головы еще…

– «Ксанакс», «Нурофен», – кивнула она, улыбаясь.

– «Ксанакс» мне не дали, сказали, по рецепту. «Новопассит». А «Нурофен» действительно есть. – Я пытался рассмотреть, какого цвета ее глаза, но мешал свет монитора.

– «Новопассит» не помогает.

– Я знаю.

– Вы, может, сядете наконец?

Я послушно сел, чувствуя себя полным идиотом. Она закрыла ноутбук.

– Давайте я вам что-нибудь закажу! – выдавил я из себя очередную банальность.

– Аня. Вы ведь это хотели спросить?

– Если честно, я хотел спросить, что у вас в пакете. – Экран я успел увидеть, там была заставка «рабочего стола».

– «Нурофен», «Визин». – Она наклонила голову над пакетом, будто сама не имела представления, что там лежит. – Еще какие-то бесполезные леденцы от кашля.

– У вас что-то случилось? – спросил я, закуривая.

– А вы, конечно, доктор?

– Нет, совсем нет. Меня зовут Саша. Я больной. Обычный, каких половина города. Ничего примечательного, не волнуйтесь. – Я глубоко затянулся. – Стойкая депрессия, бессонница, раздражение, апатия и еще пара десятков фобий.

– Уже лучше. – Она вытащила пачку сигарет. – Гораздо хуже, если бы вы были жизнерадостным рекламщиком, регулярно посещающим спортзал, женатым финансистом без вредных привычек или топ-менеджером на корпоративном, представительском авто!

– Разве я похож на топ-менеджера? Я не финансист и не рекламщик. Я продаю детские игрушки. Точнее, сижу в офисе и заставляю других их продавать. Знаете, эти отвратительные на ощупь слоники и панды, с мягкой, но не греющей шерстью, дурно пахнущие куклы, вечно ломающиеся роботы. У вас есть дети?

– Нет, – помотала она головой.

– У меня тоже. Но по правде сказать, я женат. Зато не посещаю спортзал и обладаю вредными привычками. Вот такая история. А вы тоже работаете в офисе?

– Я лучше повешусь, чем буду работать в офисе, – ответила она с легким нажимом, потом закинула руки за голову, заставив меня упереться взглядом в ее грудь, откинулась на спинку стула и посмотрела на меня с каким-то детским интересом. Видимо решила, что неопасен.

– Вы будете заказывать еще что-нибудь? В баре получасовая смена, – вклинился будто материализовавшийся из воздуха официант.

– Виски? – вопросительно посмотрел я на нее.

– Белого вина… два бокала. – Она подняла на него глаза. – И лед отдельно.

– Виски… триста…

– Вряд ли, – она опять наморщила нос.

– Тогда сто, – согласно кивнул я.

– А зачем лед? Вам жарко? – поинтересовался я, когда официант ушел.

– Наоборот холодно. Просто мне так нравится. Это сойдет за ответ? У вас что-то случилось, так?