Потом в разговоре смутными фантомами возникли жены, понеслись идиотские присказки, «семья это тыл», «а я так скажу: ради семьи и живу», состоялись доверительные демонстрации фото детей и жен, сделанных на мобильный, отчего у тех проявились монструозные черты. Кто-то сказал, что взял ипотеку, другой, оказывается, достраивает дачу, третий начал было говорить: «А я своей взял…», как наша милая менеджерская посиделка в секунду взъерошилась от моего брошенного как бы невзначай предложения: «А давайте блядей возьмем?»

В один миг мужчины из добропорядочных семьянинов превратились в отчаянных плейбоев, отягощенных нечеловеческой эрекцией. Все стали крякать, безумно вращать глазами и нервно озираться, как уголовники. Проблема состояла, как обычно, в выборе: брать в отеле или садиться в такси и ехать в Химки?

– А может, вызвонить по интернету?

– Какая же дура поедет в два часа ночи в такую даль?

– Никакая… а может, все-таки в Химки?

– Нас много да еще девки. Это сколько же нужно машин?

– Тогда давайте брать в отеле.

– Дорого здесь, стопудово…

После подобных деклараций ночь стремительно съеживается. И желание продажной любви пропадает. А «два часа ночи – времени еще вагон», стремительно меняется на «два ночи, спать осталось пять часов». И мы разбредаемся по номерам. Пятерка корпоративных тружеников с блестящими перспективами. Пятерка молодых лидеров, неспособных принять даже такое грошовое решение, как съем проститутки. Будущее нации ушло уныло дрочить. Уныло потому, что платные каналы в номерах, оплаченных нашими работодателями, были заблокированы. Будущее нации могло рассчитывать только на собственные неухоженные руки, руки потомственных пролетариев.

Я не мог уснуть часов до семи. Жизнь отчаянно несправедлива, думал я. Судя по бейджам, которые я видел днем на пиджаках присутствующих, больше восьмидесяти процентов из них стоят ниже меня на социальной лестнице. Многие из них еще и старше. Мне тридцать, у меня в подчинении пятнадцать человек, у меня отличные перспективы занять пост начальника департамента в одной из самых крупных корпораций. У меня красивая жена из богатой семьи, хорошая квартира и неплохой автомобиль. Позавчера я получил квартальный бонус. Так почему же у меня нет желания даже мастурбировать?

Я смотрел музыкальный канал, пил воду и слушал скрип чужих кроватей и взвизгивания чужих подруг. Объективно говоря, если чему и способствуют выездные тренинги – так это выездному сексу. Никаких иных знаний, кроме знания случайных связей люди отсюда не выносят. Возможно, именно в этом и состоит высший корпоративный замысел: если люди не хотят учиться работать, пусть плодят новых работников? Ведь презервативы в нашей стране до сих пор воспринимаются как личное оскорбление. В общем, все было лажово. Я пытался успокоить себя мыслью о том, что блестящая карьера лучше смятых простыней в корпоративных номерах. Но, признаться, она не особенно меня и грела.

На следующее утро я и познакомился с Лерой. Она приехала на день позже (а появись она накануне, здешние стервятники не оставили бы мне не единого шанса), села за четыре кресла от меня, вскинула ногу на ногу и принялась осматривать окружающих, лениво покачивая туфлей, держащейся на кончиках пальцев. Тренинг ее, как и меня, не интересовал. Ей было около двадцати пяти или чуть более, судя по отсутствию кольца не замужем, правильная косметика, строгий деловой костюм, собранные в пучок каштановые волосы и… очки. Бог мой, очки на симпатичной женщине в деловом костюме – тот же фетиш, что и кокетливое кружево на куртизанках ХVIII века. Все клерки мечтают о двух вещах:

– иметь боссом женщину;

– иметь ее.

Во втором пункте, кроме всего прочего, проявляется желание быстрого карьерного роста без особых профессиональных усилий.

Я подошел к ней во время coffee-break, налил кофе из хромированного жбана, предложил сливки, печенье – короче говоря, выказал обычную галантность, которая проявляется у женатого мужчины в результате спермотоксикоза. За обедом мы сели вместе, выяснилось, что она работает в «Uniliver», где возглавляет отдел региональных продаж. В общем, то ли из-за взаимной симпатии, то ли из-за двух бутылок шампанского, выпитых в маленьком баре на втором этаже (еще одну в номер, пожалуйста), – мы случились той же ночью. Отдельное спасибо большой корпорации – даже на тренинге тебе оплачен отдельный номер. Многие жили парами мальчик/мальчик и девочка/девочка, что заставляло пылких любовников ежевечерне решать незамысловатые шарады «кто где спит» (особенно «повезло» девушкам, делившим номера со страшными коллегами, которых обычно называют «а я никуда спать не пойду»). Кстати о корпорации – не последнюю роль в этом романе сыграл наш с Лерой равный социальный статус. Знаете, в мире корпораций девушки дают, только предварительно сверив надписи на визитках.

На следующий день нам еще раз повезло – всю первую половину тренинга нам показывали слайды. Зал внимал, ровно сопя и изредка всхрапывая. Неудачники и страшные телки с неприязнью косились в нашу сторону – сторону победителей. Тренинг удался. В общем, с той ночи мы стали любовниками.

Мы встречались раз месяц, а то и реже и обязательно в канун Нового года, или дня Святого Валентина, или Восьмого марта (привет, милые знаки внимания). Говоря о том, что мы были любовниками, я, конечно, погорячился. Мы занимались сексом. У Леры в ежедневнике я был где-то между маникюром, укладкой, днем рождения давней подруги и техосмотром. Впрочем, так же, как и она у меня. Четко, без опозданий, механически. Как сегодня.