Нора почувствовала, что ей стало дурно. Вот почему Эван был так раздражен, когда она обратилась к нему с подобной просьбой.

– О, Сорча! Я такая глупая.

– Почему?

– Потому что я попросила Эвана отвезти меня в Лондон к моей тете, чтобы избежать замужества с человеком, которого я презираю.

Сорча ахнула.

– Но я же не знала, – стала она уверять Сорчу, чувствуя себя виноватой. – Господи, что я наговорила? Теперь я понимаю, почему Эван смотрел на меня так, словно хотел придушить.

Не мудрено, что бедняга Эван лежал в постели пьяный. Только так он мог пытаться все забыть. Норе было жаль, что она пришла к нему именно в этот день.

Сорча откашлялась, увидев, что Эван подходит к ним. Он шел гордо выпрямившись. Лишь глаза выдавали его боль и муку.

Он хотел пройти мимо, но Нора окликнула его:

– Эван!

Он остановился и посмотрел на нее.

– Могу я поговорить с вами?

Сорча извинилась перед ним, когда он подошел.

– Вам что-то нужно от меня? – спросил он сердито.

– Я… – Нора запнулась, подбирая слова. Она хотела извиниться за то, что заставила его вспомнить то, что он пытался забыть. – Я благодарю вас, – наконец сказала она тихо. – Вы были так добры ко мне, сделали то, чего могли не делать. Это так благородно.

Нора поднялась на цыпочках и, поцеловав его в щеку, пошла к коттеджу.

Эван был потрясен. Она благодарит его? Она его поцеловала? Он не мог понять, что больше всего его поразило, и, растерявшись, не знал, как себя вести.

Нора была не такой, как все, это он понял давно, но еще она была очаровательна.

Он последовал за женщинами.

Энос уже сидел на главном месте за деревянным столом в большой комнате и разливал по кружкам эль.

Эван схватил кружку с элем и залпом опорожнил ее. Поставив на стол пустую кружку, чтобы ее снова наполнить, он посмотрел на полное ужаса лицо Норы, севшей рядом с Эпосом.

– Никогда не видела человека, способного выпить кружку эля за один прием, – сказала она холодным тоном. – Если вы это продолжите, то через несколько минут будете пьяны.

Не обращая на нее внимания, Эван сел за стол.

– Поверьте мне, я сейчас выпью еще столько же.

Эван кивнул Эносу, и тот снова наполнил его кружку элем.

Сорча поставила на стол жареный окорок с луком.

Эван, не обращая внимания на еду, продолжил пить. Он изо всех сил старался игнорировать леди, сидевшую напротив. Но это было нелегко. Он видел отблески света, падающие на ее золотистые волосы, тени на ее лице и изящных руках. Нора была само изящество.

Она уже не обращала на него внимания и беседовала с Сорчей.

– Вы так добры, что приютили нас. Мне очень жаль, что мы вас не предупредили о приезде.

Сорча махнула рукой:

– Мы привыкли к таким визитам. Эван всегда приезжает неожиданно.

Нора посмотрела на Эвана:

– Тогда почему мы проехали мимо?

– Я спешил доставить вас к брату.

– А почему вы решили вернуться?

Потому что такая прекрасная леди не должна была спать на сырой земле рядом с ним.

Но он не собирался говорить ей это и просто ответил:

– Потому что мне так захотелось.

Эван снова наполнил кружку и осушил ее, а затем, захватив кувшин с элем, направился к двери.

Нора, нахмурившись, смотрела, как он покидает комнату.

– Энос, пойди за ним, – велела мужу Сорча. – Я не хочу, чтобы он снова спал в сарае. Он тогда простудился и болел несколько дней.

Энос кивнул и последовал за Эваном.

Когда Энос ушел, Нора повернулась к Сорче:

– Почему лорд Эван такой…

– Грубый?

– Да, и очень много пьет.

– Его мучает чувство вины, миледи. Он считает, что каждый прожитый день он должен Кирану.

– Что вы хотите этим сказать?

Сорча провела рукой круг на столе, раздумывая, стоит ли отвечать. Когда она заговорила, то понизила голос до шепота:

– Однажды, когда Эван напился, он сказал то, что запомнилось мне. Он сказал, что не заслужил комфорта и уюта, когда его брат лежит на дне холодного озера.

Нора нахмурилась:

– Но его пещера довольно уютная.

– Это все сделала мать, когда однажды увидела, как Эван живет на горе без всяких удобств. У него даже не было одеяла, чтобы укрыться. Мать не могла с этим примириться, у нее нашлись множество помощников, которые наведывались к нему каждый день и проверяли, чтобы он ничего не выбросил.