"Нет, - подумал Хэлан с облегчением, - зря я так. Сунул парня мордой в дерьмо..."

– Господи, да зачем вам этот Намрон?

– Там есть корабль типа ЮЛ. Таким я могу управлять в одиночку.

– Сумасшедшие!
– сказал Тэви.
– Просто черт знает что! Да не ухмыляйтесь вы, Ктар! Если решим...

– Значит, поможете?

– Значит, поможем. Жалко, что Кел... Ладно, сам поговорю.

И снова они шли по круто завернувшейся вниз равнине к своему одинокому кораблику, и надутая рожа Фаранела тупо глядела на них. Всосет и проглотит, даже косточки не хрустнут. А уже на Намроне...

– Майх!
– просто, чтоб услышать человеческий голос.

– Что?

Надо ответить. Что бы это сказать, чтоб хоть на полдороги хватило?

– Насчет намронской истории: чего ту станцию прихлопнули. Ктен ведь уже был, да?

– Ты думаешь?..

– Ну! Станцию на Намроне... ее с Латена можно снабжать?

– Нет. Только через Ктен. Намрон и Латен... ну, понимаешь, они всегда по разные стороны Фаранела. Хэл!

– Ну?

– Думаешь, правда? Убили десять человек только потому, что здесь тюрьма?

– Еще не привык?

– Никогда не привыкну!
– С яростью сказал Майх.
– Нечего привыкать к подлости!

– Почему? Все так живут. А кому не нравилось - уже не живет.

– Знаешь, Хэл, - сказал Майх, - я все не понимал, чего ты от людей загораживаешься. А сегодня дошло. Тошно ведь, наверное, жить... если знать то, что ты знаешь... Боишься, что заметят, да?

...И назавтра их к Ларту не пустили, пришлось опять убивать день. Ну, Майх, он всегда при деле - часу не прошло, а он уже заседал в центральном отсеке, а при нем Тэви, да еще штук шесть ученых мужей. Хозяева галдели, Майх улыбался да помалкивал, а Тэви, похоже, вкалывал на страховке, усмиряя страсти.

Правда, и Хэлан не скучал. Ходил, смотрел, спрашивал помаленьку. Даже как-то не по себе: никто тебя не пугается и нос не воротит, набрасываются, как на лакомый кусок, только успевай в ответ улыбаться.

Улыбаться-то он улыбался, а на душе скребло. Проклятая печать Ктена! Нет, не блеклые маски лиц - к этому он сразу привык. Проходил в пятый раз мимо Майха и даже удивился, до чего тот черный. Просто очень уж крохотный стал у них Мир, сошелся в кружочек, в точку, в Ктен. Они были умные люди все - и не слабаки - большинство, - и все-таки чего-то в них не хватало. Вот у Ларта оно было, у Бари, у Ноэла - то, что делает человека свободным даже в тюрьме, богатым - даже, когда у тебя все отняли.

И каждый был сам по себе. Они и слушать-то не умели, и спрашивая, не дожидались ответа - перебивали, принимались говорить сами - торопливо, бессвязно, взахлеб, - тут не стоило спрашивать: подталкивай осторожненько, да подкидывай зацепки, чтоб было куда разматывать мысль. Мысли были всякие: и умные, и так себе, - просто все это не клеилось вместе, не связывалось ни с чем.

Нет, здесь только с Лартом можно говорить, больше мне никто не нужен.

Ноэла он еле поймал. Несколько раз обежал станцию, пока застал его в медотсеке. И тоже не в добрую минуту. Только приоткрыл дверь - сразу напоролся на такой взгляд, что с порога пришлось оправдываться:

– Да ладно, Сат, сейчас уйду. Я только про Ларта хотел спросить. Как он?

– Плохо, - угрюмо ответил Ноэл.
– Вы не беспокойтесь: завтра. Этот разговор его убьет, но завтра...
– судорога пробежала по его лицу, и Хэлан подошел поближе.

– Зачем же так? Я...

– Заткнитесь!
– с ненавистью сказал Ноэл.
– Он хочет с вами говорить. Завтра вы его прикончите!

Тут отвечать не стоило, Хэлан и не стал отвечать - просто сел напротив. Пусть душу отведет. Шкура толстая - выдержу.

– Ну? Что вам еще надо?

– Ничего, - коротко ответил Хэлан.
– Посижу минутку, ладно?

– К черту! Слушайте вы, логическая машина, вы можете оставить меня в покое?

– Нет, Сат. Не надо. Не хватит сил, если сейчас себя отпустите.

– Все знаете, да?

– Так ведь тоже терял. Правда, таких друзей у меня не было. Если честно, так и людей таких не встречал.

– Думаете, что уже знаете ему цену?

– Да нет, конечно. Догадываюсь.

И Ноэл сдался. Закрыл лицо руками и сказал с мукой:

– Ктар, год назад... я еще мог бы спасти его... на Авларе.

Обычная операция... я десятки таких делал!
– он оторвал руки от лица, глянул на них с тоской и недоумением.
– Я же приличный хирург, я таких вытаскивал... никто не верил, и я не верил, а там... ну, ничего у меня не было, понимаете, ничего, я бы сразу его убил...

– Ну, Сат! Зря вы себя мучаете. Я думаю, если б не вы, он уже давно...

– Я? Ничего вы не понимаете, Ктар. Этот год он прожил только потому, что не на кого их оставить этих... талантливых эгоистов. А они...