Гай нашел ее губы своими. Сердце Корри снова рванулось куда-то и перестало биться. Она падала бесконечно долго, проваливаясь к самому центру земли. Он продолжал безжалостно сжимать ее, свою пленницу, маленькую и такую беспомощную. Корри не могла вымолвить ни слова, даже если и хотела бы. Заключенная в кокон темноты, где единственной реальностью был его поцелуй. Кровь бешеными толчками пульсировала в ушах. Мрак совершенно поглотил ее.

Корри не знала, сколько прошло времени, прежде чем он чуть отстранился, лишь почувствовала, что рот распух и горит, как обожженный. Она едва стояла на ногах, безвольная, обмякшая, точно после тяжелой болезни. Не удерживай ее Гай, она рухнула бы на землю.

Девушка с огромным усилием подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его зрачки были до того расширены, что глаза казались черными. Корри не могла отвернуться, не имела сил отойти, покорная неодолимому притяжению, опаленная исходившим от него жаром. И лишь вглядывалась в Гая так пристально, как никогда раньше. Линия темных бровей, абрис подбородка, густые, жесткие, чуть вьющиеся на висках волосы… Ей хотелось дотронуться до него, вобрать в себя каждую косточку, каждый нерв. Почему она до этой минуты не замечала совершенства этих черт, не ощущала запаха кожи – сложного аромата сосны, снега, миндаля. Она могла бы целыми днями просто разглядывать его, следя за каждым поворотом головы, блеском изумительно красивых глаз, движениями губ. Даже сейчас она смотрела на них так, будто все это уже принадлежало ей.

– Ваш очередной фокус, мисс Модена? – резко, почти грубо бросил Гай. – А я всегда считал, что англичане – сторонники честной игры.

Пальцы его сомкнулись на ее плечах с такой силой, что девушка поморщилась. Он впился в нее глазами, и Корри неожиданно растерялась, как заблудившийся в лесу ребенок. Что она наделала? Пересекла невидимую границу и оказалась в стране, о существовании которой не подозревала, языка которой не понимала. Как теперь вернуться обратно домой?

Она сама не знала, как ей удалось оторваться от созерцания его лица.

– Подумаешь, поцелуй! Что за счеты между друзьями? – беспечно засмеялась она, но голос, казалось, ей не принадлежал.

– Мы не друзья, – холодно процедил Гай. Зрачки его снова сузились и стали похожи на два крошечных отверстия в пистолетных дулах. – Никогда не были и не будем друзьями.

– Неужели вы настолько терпеть меня не можете?

К собственному стыду и изумлению, девушка почувствовала, как к глазам подступают предательские слезы, и быстро заморгала, пытаясь сдержаться. Все это бред! Она просто устала и расстроена.

– А что, по-вашему, я должен к вам испытывать? – взорвался Гай. – Любить вас или ненавидеть! С самой первой встречи от вас одни неприятности! Вы постоянно стараетесь ранить и задеть меня любым способом, который вам взбредет в голову, – рассорили меня с друзьями, испортили день помолвки, а теперь, кажется, решили расстроить мою свадьбу.

За какие грехи мне такая кара? Чем я провинился перед Богом? Конечно, я старался оправдать ваши выходки юностью… несчастным прошлым… возможно, дурным воспитанием… Но на сей раз вы зашли слишком далеко. С меня довольно. И я собираюсь положить этому конец.

– Простите, больше этого не случится.

Она не могла ответить на его гневные слова с таким же пылом, потому что чувствовала себя маленькой, виноватой, глупой девочкой.

– Вашим обещаниям – грош цена, тем более что мы оба знаем – вы человек ненадежный и совершенно не заслуживаете доверия. Признаю, я поверил вам, особенно когда вы утверждали, что стремитесь в Париж по каким-то важным, веским причинам. Какой глупец! Чем вы занимались все это время? Ничем. Вы ничего не делали. Твердите, что отличаетесь от обыкновенных женщин, но это не так. Вы столь же ленивы, эгоистичны, ни на что не годитесь. И думаете лишь о себе. Вы тщеславны, мисс Модена. Заносчивое, пустоголовое ничтожество, – с невыразимым презрением объявил Гай и, помедлив, добавил: – Но я рад этому. Тем легче иметь с вами дело.

– Что вы задумали?

Девушка дрожала, то ли от холода, то ли от гнева.

– Собираюсь заставить вас раскрыть карты, мисс Модена. Припереть к стенке. Разоблачить.

Гай, не отпуская ее руки, повернулся и начал спускаться. Корри пришлось волей-неволей следовать за ним – вырваться не было никакой возможности.

– О ч-чем это в-вы?

Зубы Корри стучали, босые ноги скользили по холодным камням.

– Я уволена?

Гай громко рассмеялся. Жестко. Холодно.

– Нет, мисс Модена, не выйдет! Так просто вам не отвертеться. – Он остановился так внезапно, что она едва не налетела на него. – Неужели вы не только безмозглы, но еще и слепы?

Лицо мрачное, как штормовое море, губы сжаты… Пальцы впились в запястье Корри.

– Я хочу вас.

Девушка затрепетала, не вполне соображая, о чем он говорит.

– И не притворяйтесь удивленной. Со мной нет нужды разыгрывать невинность. Чего вы ожидали? В конце концов, я мужчина, а вы старались как могли при каждом удобном случае дразнить и провоцировать меня. – Он чуть скривил губы, словно ненавидя себя за вынужденное признание. – Радуйтесь, мисс Модена. Вы победили. Я хочу вас. Так хочу, что готов пожертвовать своим будущим ради обладания вами.