| неделе надо платить за учебу сына, и я понятия не

| имею, где взять для этого деньги. И после того как

| я сегодня с восьми до четырех прождал в порту в

| поисках выгрузки (работы не оказалось), десятник

| заявил мне, что я уволен, так что завтра мне можно

| и не беспокоиться идти туда. Хочет ли какой-нибудь

| из ваших героев получить запасные части? Могу

| предложить почки, печень, все прочее. Все в

| хорошем состоянии, насколько можно ожидать после

| девятнадцати лет работы в порту, кроме слезных

| желез: они сильно истощены от постоянного

| оплакивания тяжелой жизни.

|

| Х. Делакросс,

| «Вершины волн»

| Квартира В бис 17, 41 этаж

| Мерсисайд L77PR 14 JE6

Она наклонилась вперед и сложила руки. «Предстоит многоцелевой рейс. Мы собираемся сделать нечто новое. Для начала мы пошлем два корабля с одной и той же целью».

Сесс Форхенд поднял руку. «Какой в этом смысл?»

— Ну, частично, чтобы проверить, действительно ли это одна цель. Мы слегка изменим необязательные установки... те, что мы считаем необязательными для указания курса. И корабли стартуют с интервалом в тридцать секунд. Это означает, что корабли вынырнут на расстоянии друг от друга, которое проходят за тридцать секунд Врата.

Форхенд наморщил лоб. «Относительно чего?»

— Хороший вопрос, — она кивнула. — Мы считаем, что относительно Солнца. Движением звезд относительно всей Галактики, мы считаем, можно пренебречь. По крайней мере в том случае, если ваша цель окажется в пределах Галактики или не настолько далеко, чтобы фактор движения самой Галактики стал заметен. Я хочу сказать, что, если вы вынырнете за ее пределами, это будет расстояние в семьдесят километров относительно центра Галактики. Но не думаем, что это скажется. Мы ожидаем лишь небольших различий в скорости и направлении... скорее всего, вы окажетесь друг от друга на расстоянии от двух до двух с половиной километров.

— Конечно, — продолжала она, весело улыбаясь, — это только теория. Может, относительное движение кораблей вообще не будет иметь значения. В таком случае проблема заключается в том, чтобы они не столкнулись друг с другом. Но мы уверены — совершенно уверены, — что по крайней мере небольшой разброс будет. Вам нужно всего лишь расстояние в пятнадцать метров — диаметр пятиместника.

— Насколько уверены в этом «совершенно»? — спросила одна из девушек.

— Ну, — согласилась Эмма, — относительно уверены. Откуда нам знать, пока не испробовали?

— Кажется опасным, — заметил Сесс. Похоже, его это не удерживало. Он просто высказывал мнение. В этом он на меня не похож: я старался подавить все чувства внутри, думать только о технических подробностях сообщения.

Эмма удивилась. «Эта часть? Послушайте, к опасной части я даже еще не приступила. Цель рейса недоступна для всех одноместных, большей части трехместных и некоторых пятиместных кораблей».

— Почему? — спросил кто-то.

— Это вы и должны определить, — терпеливо сказала она. — Это как раз тот курсовой набор, который компьютер счел наиболее подходящим для испытания корреляции между курсовыми наборами. У вас два бронированных пятиместника, и оба получают один и тот же курсовой набор. Это тот набор, который выбрали для вас хичи, верно?

— Это было очень давно, — возразил я.

— О, конечно. Я никогда не говорила другого. Это опасно... до определенного предела. Отсюда и миллион.

Она смолкла, серьезно разглядывая нас, пока кто-то не спросил: «Какой миллион?»

— Премия в миллион долларов для каждого участника, — сказала она. — На это из фонда Корпорации отведены десять миллионов долларов. Равные доли. Конечно, есть хорошие шансы, что участники получат больше миллиона. Если найдете что-нибудь интересное, премия определяется обычным порядком. Компьютер считает, что перспективы неплохие.

— Почему назначены десять миллионов? — спросил я.

— Не я принимала решение, — терпеливо сказала она. Потом посмотрела на меня, как на личность, а не часть группы, и добавила:

— Кстати, Броудхед. Ущерб за уничтожение корабля с вас списан. Все, что найдете, ваше. Миллион долларов. Неплохо? Сможете отправиться домой, купить небольшое дело, жить все оставшиеся годы на этом.

Мы смотрели друг на друга, а Эмма сидела, улыбалась и терпеливо ждала. Не знаю, о чем думали остальные. Я вспоминал Врата-Два, вспоминал первый полет, когда мы не отрывали глаза от приборов, надеясь увидеть то, чего нет. Вероятно, у каждого нашлось что вспомнить.