| руководство следующее дополнение:

|

| Курсовой набор, в котором содержатся линии и

| цвета, указываемые на прилагаемой схеме, как будто

| имеют определенное отношение к количеству топлива

| или другой энергии, необходимой для движения

| корабля.

|

| Все старатели предупреждаются, что три яркие

| оранжевые линии (схема два) как будто обозначают

| почти полное отсутствие горючего. Ни один корабль,

| в наборе которого были такие линии, не вернулся,

| даже из уже проверенных маршрутов.

— Радио, — сказал Дэнни, и Мечников, нахмурившись, посмотрел на вспыхнувшую лампу.

— Включите его! — закричал я. Может, будет говорить Клара. Мечников, по-прежнему хмурясь, потянулся к включателю, и тут я заметил, что спираль светится необыкновенно ярко. Я такого не видел, она как будто была очень раскалена. Но от нее не исходило никакого жара, только золотой цвет, перемежавшийся белыми полосами.

— Странно, — сказал я, показывая.

Не думаю, чтобы кто-нибудь слышал меня: из радио доносились статические разряды, в замкнутой капсуле они звучали очень громко. Мечников схватил ручку настройки и усиления громкости.

Сквозь шум я услышал голос. Вначале я его не узнал. Это был Дэнни А. «Чувствуете? — кричал он. — Это волны гравитации. Мы в беде. Прекратите сканирование!»

Я машинально прекратил его.

Но к этому времени корабельный экран повернулся, и на нем появилось нечто — не звезда и не галактика. Тускло светящаяся масса бледно-синего цвета, вся в пятнах, огромная и устрашающая. При первом же взгляде я понял, что это не солнце. Солнце не может быть таким синим и тусклым. Глаза болели при взгляде на него, но не из-за яркости. Болело внутри глаз, в зрительном нерве. Боль была в самом мозгу.

Мечников выключил радио, и в наступившей тишине я услышал, как Дэнни А, набожно говорит: «Боже! Мы пропали. Это черная дыра».

Глава 29

С вашего разрешения, Боб, — говорит Зигфрид, — я хотел бы обсудить кое-что с вами, прежде чем вы переведете меня на пассивный режим.

Я настораживаюсь: сукин сын читает мои мысли. «Я замечаю, — немедленно говорит он, — что вы испытываете какое-то опасение. Вот его-то я и хотел бы исследовать».

Невероятно. Я как будто хочу пощадить его чувства. Иногда я забываю, что он машина. «Я не знал, что ты чувствуешь это», — извиняюсь я.

— Конечно, чувствую, Боб. Когда вы даете мне соответствующую команду, я повинуюсь ей, но ничто не мешает мне записывать и интерпретировать данные. Я полагаю, такой команды в вашем распоряжении нет.

— Ты правильно полагаешь, Зигфрид.

— Нет никаких причин, почему бы вам не познакомиться с накопленной информацией. Я не пытался вмешиваться до настоящего времени...

— А ты мог?

— Да, у меня есть возможность обратиться за соответствующей командой к своим руководителям. Но я этого не сделал.

— Почему? — Старый мешок болтов продолжает удивлять меня. Это нечто новое.

— Как я уже сказал, для этого не было причины. Но вы явно стараетесь оттянуть столкновение, и я хотел бы сказать, что думаю об этом столкновении. Чтобы вы сами могли принять решение.

— О, дьявол! — Я отбрасываю ремни и сажусь. — Не возражаешь, если я закурю? — Я знаю, каким будет ответ, но он опять меня удивляет.

— В данных обстоятельствах — нет. Если вам нужно средство, чтобы уменьшить напряжение, я согласен. Я даже подумывал об использовании легкого транквилизатора, если захотите.

— Боже! — говорю я восхищенно и закуриваю... и мне приходится удерживать себя, чтобы не предложить ему сигарету! — Ладно, давай.

Зигфрид встает, разминает ноги и переходит к более удобному креслу. Я не знал, что он может это делать. «Я стараюсь успокоить вас. Боб — говорит он, — как вы, несомненно, заметили. Вначале позвольте сказать вам кое-что о моих способностях — и ваших, — о чем, мне кажется, вы не знаете. Я могу предоставить информацию о любых клиентах. То есть вы не ограничены только теми, у кого был доступ лишь к этому терминалу».

— Не думаю, что понял, — говорю я, когда он замолкает.

— Мне кажется, вы поняли. Или поймете. Но самый важный вопрос, какое воспоминание вы пытаетесь подавить. Я считаю необходимым, чтобы вы его разблокировали. Я подумывал предложить вам легкий гипноз, или транквилизатор, или даже приглашение на сеанс человека-психоаналитика, и все это в вашем распоряжении, если захотите. Но я заметил, что вы чувствуете себя относительно комфортабельно в обсуждении того, что вы считаете объективной реальностью, в отличии от вашей придуманной реальности. Так что я хотел бы обсудить в этих терминах один эпизод из вашего прошлого.