— Но мы же не были единым целым! Мы были двумя кораблями! И если бы могли каким-то образом передать ускорение от одной части другой — толкнуть одну часть глубже в колодец и одновременно другую часть толкнуть наружу — вот эта часть целого могла освободиться!

Долгая пауза.

— Почему бы вам не выпить еще, Боб? — утешающе говорит Зигфрид. — После того, как перестанете плакать.

Глава 30

Страх! Я ощутил такой ужас, что больше ничего не мог чувствовать: чувства мои были перенасыщены страхом: не знаю, кричал ли я, но я делал то, что говорил Дэнни А. Мы состыковали корабли и закрепили их, шлюпка к шлюпке, и стали заталкивать оборудование, инструменты, одежду — все, что движется, в первый корабль, чтобы освободить место для десяти человек во втором. Из рук в руки, вперед и назад, мы перебрасывали грузы. Почки Дэйна Мечникова должны были прийти в ужасное состояние: он в шлюпке настраивал приборы так, чтобы за раз вытолкнуть все запасы водородно-кислородной смеси. Переживем ли мы это? Мы не знали. Оба пятиместника бронированы, и мы не думали, что можно повредить корпуса из металла хичи. Но содержимое корпусов — это мы, все десятеро, мы будем в том корабле, который должен вырваться. И, может быть, вырвется только желе из наших тел. У нас были только минуты, совсем немного. Я не менее двадцати раз за эти десять минут проходил мимо Клары, и только в первый раз мы поцеловались. Вернее, наши губы почти соединились.

 | Дорогой Голос Врат.

| В среду на прошлой неделе я как раз шел из

| супермаркета, где получал продукты по своим

| карточкам, к стоянке шаттла, чтобы вернуться к

| себе домой, когда увидел неземной зеленый свет.

| Поблизости приземлился необычный космический

| корабль. Вышли четыре прекрасных, но очень худых

| молодых женщины в прозрачных одеяниях и

| парализовали меня какими-то лучами. Девятнадцать

| часов я находился на их корабле в качестве

| пленника. За это время я подвергся различным

| неприличным действиям сексуального характера;

| чувство собственного достоинства не позволяет мне

| разглашать их природу. Предводительница этих

| женщин, которую зовут Мойра Глоу-Фаун, заявила,

| что, подобно нам, им не удалось полностью

| справиться со своим животным происхождением. Я

| принял их извинения и согласился доставить на

| Землю четыре сообщения. Сообщения первое и

| четвертое я не могу разглашать до определенного

| времени. Сообщение второе частного характера и

| предназначено моему менеджеру, под началом

| которого я работаю. Сообщение третье для вас, на

| Вратах, и состоит оно из трех частей. 1. Больше не

| должно быть курения. 2. Не должно быть больше

| совместного обучения девочек и мальчиков, по

| крайней мере до второго курса колледжа. 3. Вы

| должны немедленно прекратить все космические

| исследования. За нами наблюдают.

| Гарри Хеллисон

| Питсбург

| Не каждый из нас вернется домой -

| Нас плющит и жжет, и рвет на куски.

| Но тот кто вернулся с добычей — герой.

| А тот кто пустой — хоть вой от тоски.

| Но тот и другой уходят опять

| Хоть страх его сердце сжимает в кулак

| О хичи, скажите как нам узнать

| Где ваше богатство, где вы, а где мрак...

| О, хичи...

Я помню ее запах. Однажды запах мускусного масла стал так силен, что я поднял голову, но тут же забыл об этом. И все время то на одном экране, то на другом висел снаружи этот огромный зловещий широкий синий шар: фазовые эффекты образовывали тени на его поверхности: страшные волны его тяготения все время сотрясали наши внутренности. Дэнни А, находился в первом корабле, следя за временем и выталкивая в шлюпку мешки и свертки. Они проходили в люк шлюпки, оттуда в другую шлюпку, потом снова в люк и в капсулу второго корабля, где я принимал их и заталкивал во все углы, чтобы вошло побольше. «Пять минут!» — крикнул он. Потом: «Четыре минуты!». Потом: "Три минуты, откройте эту проклятую крышку! И наконец: «Все! Эй, вы все! Бросайте, что делаете, и бегите сюда». И мы так и поступили. Все, кроме меня. Я слышал крики остальных, они меня звали; но я упал, наша шлюпка была загромождена, и я не мог подобраться к люку. Я пытался убрать с дороги какой-то проклятый тюк, а Клара по радио кричала: «Боб, Боб, ради Бога, иди сюда!» И я знал, что уже поздно, захлопнул люк и прыгнул вниз. Последнее, что я слышал, был голос Дэнни А.: «Нет! Нет! Погоди...»

Погоди...

Очень, очень долго.

Глава 31

Немного погодя — не знаю, сколько времени прошло, — я поднимаю голову и говорю: «Прости, Зигфрид».

— За что, Боб?

— За плач. — Я физически истощен. Как будто меня десять миль прогоняли сквозь строй, а сумасшедшие чокто (одно из племен североамериканских индейцев. — Прим, перев.) колотили меня своими дубинками.

— Вы себя лучше чувствуете, Боб?

— Лучше? — Я удивляюсь этому глупому вопросу, потом начинаю думать, и, странно, мне действительно лучше. — Да. Кажется. Не то, что называется хорошо. Но лучше.