Все хором согласились.

Сахем могавков задумался.

– Брат мой, но что мы дадим взамен? Ирокезы не должны вмешиваться в войну между бледнолицыми из Бостона и Олбани с бледнолицыми из Квебека в обмен на оружие.

Сахем онейда встал.

– Брат мой могавк говорит правду. Бледнолицые хитры и лживы. Если мы не будем осторожны, то будем сражаться вместо них с гуронами, оттава и алгонкинами.

Гонка согласился.

– Не годится сыновьям ирокезов погибать в войнах бледнолицых. Они жадны, так что мы дадим им то, что они считают самым ценным - шкуры бобров, выдр, лисиц и бизонов.

Один за другим сахемы всех племен согласились с этим предложением. Ирокезы доверяли великому сахему говорить от их имени с бледнолицыми и получить огненные дубинки в обмен на меха.

Гонка дал клятву, пообещав не заключать никаких союзов ни с кем из бледнолицых.

Теперь те, кто не был согласен с решением совета, могли встать и сказать свое мнение. Кое-кто из старших воинов вообще не хотел иметь дела ни с кем из бледнолицых, но и они согласились, что у ирокезов нет другого выхода

Воины помоложе присутствовали только как зрители и не имели права голоса, но оглядываясь вокруг, Ренно понял, что его новые товарищи довольны решением совета. Сам он считал лук и стрелы самым лучшим оружием, но радовался, что получит огненную дубинку и научится стрелять из нее.

Пятеро сахемов надели особые головные уборы, сделанные из оленьих рогов, и коснулись ими друг друга. Отныне соглашение стало законом для всех ирокезов. На закате начался пир.

Наутро гости стали разъезжаться, и к полудню в городе оставались только его жители. Младшие воины и взрослые девушки отправились разбирать временные постройки, а потом вернулись в город.

Ренно очень хотел, чтобы отец назначил его одним из гонцов, но тот уже выбрал трех старших воинов.

Впрочем, Ренно не стоило жаловаться на судьбу. Вскоре после того, как отец назвал имена гонцов, его вместе с другими воинами позвали в общественный большой дом. Там уже сидели Гонка и еще один вождь, Сун-а-и. Последними подошли три младших воина, в том числе и Эл-и-чи.

– Вас избрали, - произнес великий сахем, - чтобы отомстить за честь сенека. Сун-а-и отведет вас в город гуронов, и вы уничтожите его.

Ренно не помнил себя от радости. Наконец-то он будет сражаться!

Выступление назначили на следующее утро. Воины разошлись, остались только Гонка и оба его сына.

– Эл-и-чи, обратился великий сахем к младшему.
– Таково было желание Сун-а-и, чтобы ты вместе с твоими товарищами отправился в поход. Делай, что тебе прикажут, береги себя и не позорь наш клан.

Эл-и-чи наклонил голову, его темные глаза сверкали от радости.

– Я добуду славу моему отцу и клану медведя.

Потом Гонка повернулся к Ренно и обнял за недавно зажившее плечо.

– Хотел бы я, чтобы ты остался дома, пока болезнь не уйдет из твоего тела.

Ренно торопливо расправил плечи.

– Но я здоров, отец.

– Хорошо, - сказал великий сахем, старательно пряча улыбку.
– потому что Сун-а-и очень просил включить тебя в отряд. Он считает, что ты доказал это право. Я тоже так считаю, так что не смог отказать ему, отрицая это.

Ренно поблагодарил отца.

– Ты уже доказал свою доблесть, так что не рискуй понапрасну. Я думаю, ты еще многое можешь сделать для народа сенека.

– Я не сделаю больше того, что должно быть сделано, - ответил Ренно, но обещаю, что вернусь и принесу много скальпов гуронов.

– Не сомневаюсь.
– Гонка вздохнул.
– теперь мне нужно поговорить с женщинами из нашей семьи и сказать им, что наши сыновья отправляются на войну с гуронами. Лучше б мне самому пойти в поход, чем выслушать, что мне скажут ваши мать и тетка.

Братья поклонились, когда он выходил из дома, а потом бросились друг другу в объятия. Сбылась самая заветная мечта, даже несмотря на то, что Эл-и-чи и другие младшие воины не должны были участвовать в самом сражении.

Ренно пошел в дом воинов подготовиться к походу, и только поздним вечером вернулся в дом к родителям на прощальную трапезу. Ина и Са-ни-ва были спокойны, как всегда, и постарались при готовить самые любимые лакомства сыновей. Ина собрала два кожаных мешка с сушеной кукурузой и вяленой олениной.

Гонка гордился сыновьями, но не стал расписывать сложности предстоящего похода. Вместо этого речь пошла о гонцах к бледнолицым.

– Я приглашу чужеземцев в город сенека. Вы вернетесь еще до того, как они приедут, так что будете присутствовать при переговорах, когда мы предложим им шкуры в обмен на огненные дубинки.