– Шерман, - прошептал он и нежно повернул ее голову к себе для поцелую.
– Шерман, просыпайся. Она что-то сонно пробормотала.

– Просыпайся, - он нежно укусил ее за мочку уха. Ее глаза открылись.

– Bon matin, мадам, - с улыбкой произнес он.

– Bon jour, месье, - она снова закрыла глаза и прижалась лицом к его груди.

– Просыпайся, я хочу тебе что-то сказать.

– Я проснулась. Но скажи мне, не сплю ли я. Это не может быть реальностью.

– Ты не спишь. Она вздохнула и еще крепче прижалась к нему.

– Теперь можешь говорить.

– Я люблю тебя.

– Нет, я точно сплю.

– Правда.

– Не буди меня, я не хочу сейчас просыпаться.

– А ты?

– Ты знаешь, мне ничего не нужно говорить.

– Уже утро. У нас так мало времени.

– Тогда я использую его для того, чтобы все-таки сказать это, - он прижал ее к себе и выслушал ее взволнованный шепот. "Нет, теперь я полностью уверен. Я не могу ошибаться. Это моя женщина".

22

На рассвете барабанный бой прекратился. Наступила мертвая тишина.

Они настолько привыкли к этому ритмичному звуку, что не почувствовали облегчения от его отсутствия, им его уже не хватало.

Обходя лагерь, Брюс почувствовал в людях беспокойство. Все чего-то ожидали со страхом. Все двигались стесненно, стараясь не привлекать к себе внимания. Смех, которым они отвечали на шутки Брюса, был сдержанным, нервным, как будто они находились в храме. И постоянные опасливые взгляды в сторону джунглей.

Брюс понял, что в душе надеется на атаку. Его нервы напряглись до постоянного контакта со страхом окружающих.

"если бы они сейчас показались. Если бы они сейчас вышли из джунглей и все поняли, что имеют дело с простыми смертными, а не с духами".

Но джунгли оставались безмолвными. Они как бы замерли в ожидании, наблюдая за ними. Постоянно чувствовался взгляд невидимых глаз. Нарастающая жара еще больше усиливала это впечатление.

Брюс, стараясь двигаться непринужденно, прошел на южную сторону лагеря. Он улыбнулся капралу Жаку, присел рядом с ним и посмотрел из-под шасси грузовика на останки моста.

– Грузовики скоро вернутся, и на ремонт не понадобится много времени. Жак не отвечал. Его высокий хмурый лоб был озабоченно нахмурен, лицо блестело от пота.

– Все дело в ожидании, капитан. Это расслабляет людей.

– Они скоро приедут.
– "Если он, один из самых лучших моих людей, озабочен, то другие просто должны трястись от страха". Брюс посмотрел на лежащего рядом с Жаком жандарма. На его лице застыло выражение ужаса. "Если они сейчас атакуют, бог знает, как повернется все это дело. Африканцы могут заставить себя умереть. Они просто ложатся и умирают. Сейчас они, кажется, подходят к тому состоянию. Если сейчас начнется бой, они либо впадут в неистовый гнев, либо скрючатся и будут выть от страха. Оба варианта одинаково возможны". "Будь сам с собой честен. Ты тоже не слишком рад такому положению. Конечно, нет. И в этом есть доля вины ожидания". Он возник из-за деревьев с дальней стороны лагеря. Высокий, нечеловеческий крик, полный злости и дикости. Брюс почувствовал, как на мгновенье остановилось сердце, и резко обернулся в сторону крика. На мгновение весь лагерь замер от страха. Крик повторился. Как удар кнута по возбужденным нервам. И затерялся в грохоте выстрелов из двадцати винтовок. Брюс засмеялся. Он закинул назад голову и облегченно, от души, расхохотался. Стрельба прекратилась, и засмеялись практически все. Жандармы, открывшие стрельбу, смущенно улыбались и напоказ перезаряжали оружие. Уже не в первый раз Брюс был напуган криком желтой птицы-носорога. Но в своем смехе и в смехе окружающих его людей он услышал истерические нотки.

– Кому-то понадобились перья в шляпу?
– раздался чей-то вопрос, и по лагерю прокатилась новая волна хохота. Пока все обменивались насмешками, напряжение спало. И Брюсу с трудом удалось остановить свой смех. "Ничего страшного не произошло. Часовая разрядка всего за пятьдесят патронов. Нормальная цена". Он подошел к Шерман. Она тоже улыбалась.

– Как дела в продовольственной службе? Какое чудо кулинарии ожидает нас на этот раз?

– Говядина.

– С луком?

– Нет, просто говядина. Лук кончился. Брюс перестал улыбаться.

– Сколько осталось?

– Один ящик. Хватит до завтрашнего обеда. На ремонт моста уйдут как минимум два дня, плюс еще один день на дорогу.

– Думаю когда мы вернемся домой, у нас будет хороший здоровый аппетит. Тебе нужно постараться и растянуть этот ящик на как можно большее время. С этого момента выдавать каждому полпорции. Он был настолько занят обдумыванием этого нового осложнения, что не услышал доносившийся из-за поворота тихий гул.

– Капитан, - позвал капрал Жак.
– Вы слышите? Брюс наклонил голову и прислушался.

– Грузовики!
– облегченно воскликнул он. Весь лагерь оживился. Ожидание закончилось. Рыча, они показались из-за поворота. Тяжело нагруженные, с торчащими из кузова досками и листами железа, низко сидящие на рессорах. Раффи высунулся из окна первого грузовика.

– Хелло, босс. Где будем разгружаться?

– Подвози все к мосту. Притормози на секунду, я поеду с тобой. Брюс выскользнул из лагеря и подбежал к грузовику Раффи. Пробегая по открытой местности, он почувствовал, как окаменела его спина.