– Доброе утро, товарищ полковник!

Полковник Конев вошел и удивился, увидев меня так рано. Поздоровался со всеми и, продолжая недоуменно поглядывать на меня, не прерывавшего общения с хозяйкой дома и игнорирующего рвущуюся ко мне из собственного платья Марго.

– Что случилось?
– с присущей ему солдатской прямотой спросил полковник Конев, и я, только на секунду замявшись, ответил:

– Кажется, вновь началось.

Полковник Конев мгновенно все поняв, обвел глазами насторожившееся семейство и замершую с подносом горничную Наташу, ровесницу Веры (тоже что-то понявшую). Полковник Конев, видимо, раздумывал, стоит ли продолжать при всех разговор. Но решив, что такой опытный человек, как я и сам знает, о чем можно и о чем нельзя говорить при непосвященных, все-таки, спросил:

– Почему ты так решил?

– Нетрудно догадаться, - ухмыльнулся я, дернув головой, чтобы поправить чуб, опустившийся на бровь.
– Вчера вечером у подъезда собственного дома был убит Наприенко.

– Это Андрей?
– быстро спросил полковник Конев.

– Именно, - подтвердил я.
– И это ещё не всё. Ночью кто-то выстрелил из гранатомета в спальню Каримовых. Жена и он сам погибли. И совсем последнее: Рубцов Николай со своей женой, или сожительнице, не помню точно, найдены утром мертвыми. Двери были открыты, соседи звонили, потом заглянули. Оба мертвые По предварительным данным - у обоих сердечный приступ. Рубцову, вы знаете, тридцать лет, а сожительнице - двадцать два. В общем, наглая работа. Очень они уверены в своей безнаказанности, - злобно добавил я.

Полковник Конев, нахмурившись, выразил недовольство:

– Мог бы при посторонних без подробностей.

– Папа!
– тут же вскричала Марго.

– Это кто здесь посторонний?
– ледяным тоном вопросила Татьяна Сергеевна.

– Все это оперативная информация и, значит, знать её должны только компетентные органы, - специально для жены пояснил полковник Конев.

Татьяна Сергеевна ещё секунду-две изучала мужа ледяным взглядом, потом любезно обратилась к мне, с любопытством изучавшего семейную сцену.

– А почему вы уверены, что это связано с текущими... беспорядками?

Меня термин "беспорядки" восхитил, и я любезно объяснил:

– Чутье, дорогая Татьяна Сергеевна. Я привык доверять своему чутью, оно меня ещё не подводило.

Я повернулся к все ещё хмурившемуся полковнику Коневу.

– Я специльно начал этот разговор при всех, товарищ полковник. Дело в том, что мне кажется, опасность угрожает уже вашей семье. Всем здесь присутствующим. Я приехал, чтобы настоятельно советовать вам всем сегодня же переехать в особняк Князя. С Еленой Михайловной я уже договорился, быстро сказал я, чем вызвал недовольство Татьяны Сергеевны, бросившей взгляд на мужа, а также озабоченность на лице Станислава Сергеевича, тут же отвернувшегося в задумчивости.

– Елена Михайловна не против?
– наконец спросил полковник Конев.

– Еще бы она была против, если вся усадьба принадлежит Аркадию, - с досадой вырвалось у супруги.

– Может быть вы и правы, Сергей Владимирович, хотя почему все решили, что нам что-то угрожает?

– Чутье, товарищ полковник, и ещё кое-что. Я не хотел бы при всех...

– Нет уж, Сергей Владимирович, раз начали, так давайте уж кончайте, сказала Татьяна Сергеевна.

Полковник Конев подтвердил кивком головы.

– Ну хорошо, - согласился я.
– Если помните, уже две недели в городе выборочно убирали коммерсантов, бывших совладельцами семьи Самсчоновых по некоторым предприятиям. Чем все кончиось вы тоже помните: Самсоновых...
– я повернулся к Татьяне Сергеевне, - ещё раз мои соболезнования, ваши родители...

Я сделал недолгую паузу, как бы выдержав траурную минуту молчания и продолжил:

– Наприенко, Каримов и Рубцов уже совладельцы, насколько я знаю, ваших, товарищ полковник, предприятий.

– Вы многое себе позволяете, как я вижу. Это же закрытая информация.

– Стас!
– крикнула Татьяна Сергеевна.
– О чем это ты?

Полковник Конев опомнился.

– Извини, Сергей Владимирович, нервы.

– Знать все это, так или иначе, входит в круг моих профессиональных обязанностей, товарищ полковник, - пояснил я.

– Я иной раз думаю, что ты слишком много знаешь, - сказал полковник Конев, и всем стало неловко.

– Стас!
– вновь прикрикнула супруга.
– Как тебе не стыдно! Человек приехал, предлагает помощь, а ты так!..

– Да, папа, это ни в какие ворота не лезет, - вмешалась Марго. И обратилась к мне.
– А ты, Сережа, его не слушай, мало ли что он может выдать!

Все посмотрели на Марго, и всем вновь стало неловке. Вера с таким изможденным презрением отвернулась, так изогнула длинный свой стан, что Марго вспыхнула: видимо, сестры давно уже могли вместо слов общаться языком жестов, отлично ими понимаемым. Марго не удержалась:

– Дура!

На что Вера, не снисходя к ответу, с тем же гибким презрением к сестре, поднялась и, словно бы вопрос был решен (а так и было, конечно, несмотря на препирательства и несогласие в частностях: ни Татьяна Сергеевна, ни Станислав Сергеевич умирать не собирались), спросила, ни к кому специально не обращаясь: