– Пошли что-ли, бойцы?

И уже у двери повернулся к Петрухину.

– Завтра наведаюсь, продолжим разговор. И чтобы без штучек! Завтра-послезавтра будете сдавать мне дела, и я посмотрю, оставить вас здесь или нет. До завтра.

Закрывая за собой дверь, я слышал, как генеральный директор хватался за телефон. Кому-то звонил с докладом. Кому? Все равно узнаю.

На полпути вниз встретили гонца от Лехи и Севы, сообщившего, что подполковник Свидригайлов тих как обычно, а приехавший московский майор рвется видеть меня.

Давно не виделись.

Майор Вараскин развил бурную деятельность, распоряжаясь и людьми подполковника Свидригайлова, солидно, но и несколько потеряно топтавшегося в стороне. Майор Вараскин зло сощурил крупные обезьяньи морщины.

– А вы, Сергей Владимирович, ещё более шустры, чем я предполагал. Не успели мы с вами так хорошо и плотно пообщаться, а к вечеру вы уже троих на тот свет отправили. Придется опять с нами проехать.

– Нет, майор, не придется, - покачал я головой.

– Почему?
– искренне удивился майор.

– А потому, уважаемый товарищ майор, что не вижу причин мне ехать с вами.

– Вы что, с ума сошли? Я вас задерживаю по подозрению в совершении преступления, - он повернулся к подполковнику Свидригайлову.
– Товарищ подполковник! Распорядитесь задержать этого человека!

Бесцеремонность приезжего силовика заставила зазвенеть мои и так истонченные за сутки нервы.

– Майор! А не двинул бы ты отсюда... в Москву. Что ты лезешь, что ты суешься не в свои дела? Кто ты вообще такое?
– злобно накинулся я на него. Повернулся к подполковнику Свидригайлову.
– Владимир Владимирович! Вы документы этого варяга внимательно читали? У меня он вызывает подозрение.

Меня понесло и, закусив удила, я бешено рвался в бой. Огляделся. Случайных свидетелей было мало. Стояли в сторонке несколько человек рядом с выходом. Скорее всего служащие. Сверху по лестнице изредка спускались ничего не подозревающие клиенты. Некоторые при виде милиционеров торопливо бросали сигареты, видимо опасаясь попасться с марихуаной. Некоторые с веселой удалью лезли в самую гущу дабы узнать новости. А музыка продолжала звучать со всех сторон, никто не подумл снизить накал вечернего праздника. И то, кому какое дело до чьих-то смертей? Тем более, каких-то ублюдков, злобно ухмыльнулся я, скрипнув зубами от нового наплыва злобы. Вокруг человек десять-пятнадцать - стояли ребята Лёхи и качка Семы, которые, видя мой запал, сами были готовы ринуться в бой. Милицию, впрочем, никто и не собирался трогать. Ребята тоже были свои. Вон, Найденыш маячит, подойти не решается. А вот этот майор и три человека с ним...

– Сергей Владимирович!
– примирительно выступил из внешнего круга подполковник Свидригайлов.
– Не будем горячиться. Никто никого задерживать не собирается. Протокольчик составим, и все будет нормалёк.

Я слушал его нервно.

– Протокольчик хорошо. Протокол подпишу.

Он вновь, даже где-то удивляясь себе, резко повернулся к майору, ощутив новую волну злобы.

– А ты, майор, запомни! В чужой монастырь не лезь со своим уставом. Понял?
– спросил я, нарочито и гнусаво смазывая последнее слово.

Майор, рассерженный, хотя и порядком удивленный, промолчал, сдержался. Вздохнул, видимо, успокаивая нервы, и спокойно сказал:

– Хорошо. Составим протокол, если понадобится, вызовем в Упрвление. Да, - повернулся к подполковнику Свидригайлову.
– Как на счет подписки о невыезде?

Подполковник Свидригайлов даже поморщился - как все не кстати!

– Это ты, майор, по поводу меня?
– снова взвился я.
– А как на счет того, чтобы тебе сделать подписку о выезде? В Москве заждались, наверное. Сколько ты тут у нас? Сутки? Не многова-то ли?

Я заметил, что ребята вокруг ещё более сгрудились. Я подумал, что эта моя нервная истерика доставляет мне удовольствие. А ещё я подумал, что все неспроста. Что события последних дней здорово давили и давят на психику. Я, вроде бы, последние дни отдыхал, за неимением зацепок не занимаясь делом, этим засевшим где-то в городе резиденте, охотящимся за чужим имуществом и финансами, но все равно был в постоянном напряжении, которое, воспользовавшись предоставленной возможностью, так звонко выплеснулось. Тут надо, конечно, присовокупить и этих мертвых уже убийц, неожиданно попытавшихся поймать меня в туалете. И однако же, где-то в глубине души я чувствовал: дело сдвигается с мертвой точки, что-то произошло серьезное, такое, что дает надежду в ближайшее время все разрешить. И я сразу успокоился.

– Ладно, майор. Погорячились и хватит. Пойми, меня тут эта троица над писуаром зажала, хочешь-не хочешь взорвешься. Забудем.

Обезьяньи морщины майора Вараскина сложились в ехидную усмешку. Ситуацию он оценил: тот, кто по идее вполне мог бы подойти на роль преступника, по сути прощает его, майора, законопослушные действия. А с другой стороны, мало ли что это за городок, его командировали сюда с конкретным заданием, а все что происходит за рамками его задач может быть связано с основным делом, а может и не быть связано. Да и расклад сил сейчас... оставлял желать лучшего. Так, вероятно, он думал.