Я раздавил окурок в пепельнице и сделал глоток из своего бокала. Все невольно отпили из своих. Я посмотрел на Лену, потом на Аркадия. Хмыкнул.

– Тут объявилась группа горских киллеров, которую мне удалось нейтрализовать, вы это знаете. Мы на этом успокоились, а они начали новую атаку. Я думаю, в город прибыла новая группа, и троих из них я вчера удачно замочил в сортире, - сказал я, не удержавшись, чтобы не повторить знаменитую фразу.

Все смотрели на меня. Аркадий вдруг сказал:

– Я бы хотел попросить вас, Сергей Владимирович, помочь мне самому во всем разобраться. Я уверен, кое-какая документация по предприятиям все же осталась где-нибудь, мне нужен в помощь опытный бухгалтер. Я правда, ничего не понимаю в этом деле, но вот для этого и нужен бухгалтер. А выводы я как-нибудь пойму. Это можно сделать?

Я удивился и неопределенно пожал плечами, что можно было понять и как согласие. На Аркадия это было не похоже, он никогда не интересовался делами отца. Мысли свои оставил при себе, а выскался вполне определенно:

– Конечно, почему бы и нет. Тем более, это твое право, как ни крути. А учиться надо, учиться никогда не поздно. Сегодня же отряжу тебе человека поопытнее, - решительно закончил я.
– Ну, если всё...

– Нет, - прервал его Аркадий.
– У меня ещё не всё.

– Да?
– удивленно и заинтересованно переспросил я.
– И что же?

– Я хотел рассказать... За день до смерти отца, вечером, в баре, ко мне подошел какой-то человек и передал конверт. Сказал, что это от отца. Ну я тогда и внимание не обратил, мало ли отец мне делал замечаний и устно и письменно, так что сунул конверт в карман и совершенно забыл. Да и пьяный был. А сегодня случайно наткнулся на брюки, которые были тогда на мне, ну и нашел конверт.

Лена и я молча сморели на него. Аркадий также молча смотрел на нас.

– Ну и?
– нетерпеливо спросил я.

– Что?.. А да, там были листок с цифрами и название банка. И все.

– Где он?
– спросил я.
– Он при тебе?

– Да, - сказал Аркадий, - я хотел бы съездить вместе с вами в банк.

– Где этот листок?
– спросил я.

– Вот он, - сказал Аркадий, доставая из кармана рубашки сложенный вдвое лист из обычной тетради в клеточку. Мы заинтересовано подвинулись к нему, рассматривая этот листок, словно манускрипт с тайнописью, в корявых иероглифах которой заключена тайна мироздания, никак не меньше. Кто знает, кто знает?.. Для человека судьба Вселенной заключена в его собственной жизни и бесконечность отлично укладывается в краткий предел от купели (если повезет) до последнего "прости" (что наверняка).

– "Сигма-банк"!
– удивленно воскликнул я, качая головой; каждый день пребывая в своем офисе, не знал, что возможная разгадка тайны рядом, руку протяни к телефону, сделай несколько шагов по коридору!..

Это удивление я сохранил в себе до прибытия к собственному офису, то есть к банку, но тут же забыл, когда необходимость действовать очистила мысли.

– Сейчас пойдем прямо к Мишке, он нам все предоставит и объяснит. Неплохо устроился мужик. Слышал о Мишке? Хотя, что говорю, откуда тебе? Миша племянник одного из вице-президентов Московского "Сигма-банка". Тот и пристроил своего молодого перспективного родственника к нам. Парень ничего, только у них, у банкиров, мода какая-то толстеть. Может, для солидности, бормотал себе под нос я, выпуская дым и рассматривая листок с цифрами. Наверное, все же для солидности, - продолжал я тему лишнего веса. Встречают, как-никак по одежке, то есть по внешнему виду. А толстые кажутся такими надежными. Как ты думаешь?
– повернулся я к Аркадию.

– Не знаю, - равнодушно пожал он плечами.

– Интересно, что же мы там найдем, в этом сейфе?
– сказал я.

– Может надо сходить и посмотреть?
– предложил Аркадий.

– Истинно!
– воскликнул я, сразу обращаясь в свою привычную, деятельную ипостась.
– Устами твоими глаголет истина.

Мы вышли. я захлопнул дверцу машины, запер, кивнул прохоживающемуся у вьезда на территорию бывшего детского садика милиционеру с автоматом-малышом на ремне, и вот уже мы входим в здание, в котором какой-нибудь нынешний школьник, года три назад ходивший сюда кушать манную кашу, ни за что бы не узнал детскую Альма-Матер - так все величаво, просто, блестяще. "Ясное дело, ремонт ведь делали турки," - игриво и отвлеченно подумал я.

На двери кабинета висела блестящая хромом металлическая табличка с золотыми буквами: Ордынский Михаил Григорьевич, Генеральный директор. Я кивнул тоненькой черненькой секретарши в узкой коротенькой юбке, сидевшей (не юбка, а секретарша) перед сияющим ликом большого монитора, и, ведя за собой Аркадия, сходу ворвался в кабинет, где перед взорами нашими предстал Генеральный директор собственной персоной.

Михаил Григорьевич, он же Миша, действительно был полнеющим, очень розовым блондином, лет двадцати семи-восьми, с жиденькими прилизанными волосиками, прекрасными голливудскими зубами и пухлой упругой ладошкой, которой он пожал руки нам. Я тут же упал в кресло, указал Аркадию на другое, напротив, и сразу перешел к делу. Рассказ мой чрезвычайно заинтересовал Михала Григорьевича, который, как видно, и не подозревал, что под крышей его банковского филиала хранится ячейка такой важной, хоть и местного значения, персоны.

Дай-ка ещё взглянуть, - попросил он и близоруко стал всматриваться в цифры, словно надеялся сквозь арабские значки разглядеть внутреннее содержание ячейки.
– Вы хотите забрать содержимое?
– спросил он Аркадия, уважительно поглядывая на него время от времени.

– Да, прямо сейчас, - подтвердил Аркадий.

– Тогда не будем терять время, - сказал Миша, и мы поднялись вслед за ним.

Сейфы и прочие ячейки находились в подвале. Мы спустились по мраморной лестнице и по гулким полированным каменным плитам подошли к двери, возле которой сидели за столиком с небольшим монитором, показывавшие подходы к лестнице наверху, два охранника. Я, ожидая, пока откроют дверь, а потом могучую решетку, сваренную из толстых железных прутьев, поглядывал на экран монитора, где сновали уменьшенные фигурки людей, ни один из которых не рискнул спуститься.