И вдруг увидел. Парень спокойно выходил на остановке тролейбуса и, вобрав голову в плечи, куда-то торопливо направлялся. Поравнявшись с ним, я притормозил, приоткрыл дверцу, высунулся, окликнул... Аркадий, ещё сильнее вобрав голову в плечи, ускорил шаг... Пришлось выскочить из машины, догнать, схватить за плечо. Развернул позеленевшего от пережитого страха Аркадия и только тогда тот узнал. И однако, не обрадовался. Хотя уже мог слушать.

– Куда же ты бежишь, Аркадий? Я тут все объехал, а ты как дернул, не догнать. Спринтер, в общем. Я смотрю, а ты между могил, да по алейкам... только тебя и видели.

Я продолжал болтать чепуху, лишь бы отвлечь парня на звуки речи.

– Хорошо, я приблизительно соориентировался, где тебя ловить. А то пока петлял, ты вон где оказался.

Я открыл переднюю дверцу.

– Садись! Отвезу, сдам родственникам и будя. А то с тобой хлопот не оберешься.

Аркадий подошел к дверце, забрался внутрь. я, повернувшись к нему, продолжал весело болтать.

– А бегать ты здоров. Я уж стал бояться, что не найду тебя. Хотел родственникам твоим звякнуть, но решил повременить. И хорошо, что так, сейчас они там собой заняты, правда?

Я привез его, однако, к себе в офис. Аркадий покорно последовал за мной по коридору мимо стола дежурного. Я открыл дверь кабинета, пропустил Аркадия вперед. Едва сам зашел, сразу направился к холодильнику, вынул упаковку баночного пива. Потом подумал и достал из бара бутылку коньяка.

– Это, знаешь, будет полезнее, - сказал я Аркадию, щедро наливая в два стакана.
– Пей, быстрей придешь в себя.

Аркадий покорно выпил. Был он высокого роста, как и я, но из меня можно было бы слепить - если бы у кого возникла такая дикая идея - не менее двух Аркадиев. Не потому, что он был таким узеньким. Это я такой широкий.

Кабинет у меня - чистый, светлый, оживленный недавним ремонтом сильно захламлен, если можно так сказать в отношение оружия. На столе, на стенах, полках, стульях, диване - всюду, были всевозможные ножи, мечи, арбалеты, диковинные на вид пистолеты и прочее холодное и пневматическое оружие. Я, видя проснувшийся интерес Аркадия к моему интерьеру, стал объяснять назначение моих побрякушек.

– Огнестрельное держу в сейфе, а это так, баловство, места нет, пылиться. Впрочем, удобно, под рукой. Я из арбалета вот, люблю пострелять, здесь у нас тир внизу есть. Или ножи покидать.

Аркадий внимательно приглядывался ко мне. Да и то, до сего времени мы с ним как-то не сталкивались. Я все больше имел дело с его папой, много мне помогавшего, так что чувствую себя должником теперь уже и его сына, которого Князь, несмотря ни на что, все-таки любил, я знаю. Так что я изображал радушие, хотя и несколько снисходительное, учытывая молодость Аркадия и, некоторое превосходство мое во всем.

Я усадил Аркадия на диван, просто сдвинув в сторону весь оруженйный арсенал.

– На беспорядок не обращай вимания, мне так удобнее работать, а клиентов я редко здесь принимаю.

Я нажал кнопку телефона на столе и попросил присести две чашки кофе.

Дверь открылась и вошла Ира, моя секретарша, с подносом, на котором дымились две чашки кофе. Девушка была одета в длинную узкую юбку и пепельного цвета блузку с темным галстуком из каких-то ленточек. Я - в черных джинсах и черной джинсовой рубашке - не соответствовал шикарному облику кабинета и своей секретарши, но так мне нравилось.

Я поставил обе чашки перед собой и долил в каждую коньяк. Одну дал Аркадию.

– Хорошо, - сказал я, отпив глоток, - время у нас ещё есть. Можно поговорить.

Я прежде всего рассказал ему, как и почему оказался в номере гостиницы позавчера ночью. И почему так вовремя. Аркадий выслушал и, честно говоря, ничего не понял. Не мог уяснить, при чем тут он. И как связаны смерть его отца и чье-то там желание убить его? Я и сам толком не понимал. Интуиция?.. Но что такое интуиция? Нет, кое-какие соображения были, разумеется. И я их попытался довести до его сознания.

– Сам посуди, - говорил я, - возьми вот меня: в большинстве моих предприятий твоему отцу принадлежал значительный процент собственности. Теперь это все переходит к тебе. Так что, по идее, я тоже заинтересован тебя распылить. И я ведь не один такой, которого твой отец вывел, так сказать, в люди. Я с ходу могу насчитать десяток-другой коммерсантов, которые теперь должны делить прибыль не с твоим заслуженным отцом, а с тобой. Все держалось на авторитете твоего отца. У тебя его нет. Многие уже поверили, что стали полными собственниками и не захотят вновь становиться лишь номинальными владельцами всех своих фабрик и заводов.

– А вы? Вы-то с какой стати хотите со мной делиться?
– вдруг спросил Аркадий.

Надо же, сообразил.

– Я исключение, - сказал я.
– Во-первых, деньги для меня не самоцель. Их у меня и так предостаточно. Я вообще стараюсь быть эпикурейцем. Когда проголодаешься, кусок хлеба вкуснее, чем любая еда на сытый желудок. А все, что можно достать за деньги в конце концов приедается. Тебе ли это не знать, ты-то с детства все имел.

Аркадий слушал, но с сомнением во взоре. Я продолжал заливаться соловьем.